Кейси Майклз - Влюбленная вдова

Он отправился на поиски Брейди, предпочитая не думать о том, что происходит наверху и чем там занимается его невеста. Неужели эта невозможная женщина решила переставить мебель? Да уж, времени она не теряет, с горечью подумал он. Естественно, Кипп знал, что бразды правления домом перейдут в руки его будущей жены, только не ожидал, что это произойдет так скоро.

Бильярдная некогда была будуаром его покойной матушки — здесь она отдавала распоряжения кухарке и составляла списки приглашенных на бал, советовалась с поставщиками и писала письма друзьям. Все тут — затканные цветами портьеры, обои из шелковистой китайской бумаги, разбросанные повсюду печатки с ее вензелем, козетки, обитые тканью цвета цикламена, и изящная белая мебель — носило на себе неуловимый отпечаток ее личности.

Открыв дверь, он вошел и на мгновение зажмурился, отчаянно мечтая, чтобы все тут хоть на мгновение осталось по-прежнему.

Но хрупкий белый с золотом бювар, за которым обычно писала его мать, исчез, стены из розовато-серебристых стали темно-зелеными. Деревянный пол больше уже не устилали пушистые ковры, вдоль стен вытянулись ряды киев, а все пространство занимал огромный бильярдный стол. Словом, из дамского будуара комната превратилась в приют богатого холостяка.

Над столом, закатав по локти рукава, склонился граф Синглтон, не сводя глаз с кучки шаров в углу. Правая нога его была согнута под каким-то

немыслимым углом, к вспотевшему лбу прилипла прядь темных волнистых волос.

— Брейди? — робко окликнул Кипп. — Как дела?

— Не сейчас, дружище. Если я закачу вон тот славненький оранжевый шарик, то партия останется за мной. И я одним махом выиграю пять миллионов фунтов, верно, Генри?

— В точности так, ваша светлость, — почтительно отозвался лакей. — Как раз для ровного счета, не в обиду вам будет сказано, сэр.

— Ха! Знаешь, Брейди, твое неумение освоить даже такую простую игру никогда не устанет меня удивлять! Да не оранжевый, ты, осел! Бей в голубой! Тогда у тебя все-таки останется шанс закатить хоть этот!

Брейди отвел назад кий, выдохнул и резким толчком выбросил кий вперед. Раздалось короткое проклятие — и оранжевый шарик высоко взмыл в воздух, пулей просвистел по комнате и закатился в угол, откуда его и извлек ухмыляющийся Генри.

— Дьявольщина! — возмущенно выдохнул Брейди, не в силах поверить в такую подлость. Потом сунул Генри кий, потоптался на месте, добавил еще пятифунтовую бумажку и широкими шагами направился к виконту.

— Да будет тебе, Кипп! Ты просто забыл, какое я совершенство во всех других отношениях. А маленькая неудача с бильярдом — это лишнее свидетельство того, что мне еще есть над чем поработать. Иначе было бы скучно жить, разве нет?

— Однако ради этого ты, похоже, готов отдать все на свете, да, старина? — усмехнулся Кипп, протянув приятелю бокал вина. — Итак, расскажи, как прошло утро в компании миссис Бэкуорт-Мелдон.

Натянув на себя сюртук, Брейди одним глотком осушил бокал и ухмыльнулся:

— Кстати, она уже давно разрешила мне называть ее Эбби. А утро мы провели великолепно… только, увы, не на Бонд-стрит. Все как-то сразу не заладилось, а причиной всему — мадам Люсиль, куда я по твоей просьбе отвез твою невесту, чтобы она подобрала себе к свадьбе подходящий туалет. Впрочем, Люсиль тут ни при чем, хотя, держу пари, счет она тебе непременно пришлет.

Вернув Киппу пустой бокал, Брейди захихикал:

— И на твоем месте, старина, я бы его оплатил. Допив вино, Кипп вернулся к буфету. Он все знал заранее — знал еще до того, как задал вопрос Брейди. Как он это узнал, не имело значения. Важно было другое — блестящий план подыскать себе жену, которая не станет вмешиваться в его жизнь, расползался по швам прямо на глазах.

А идея казалась такой заманчивой! Не идея, а мечта! Тихая серая мышка, без гроша в кармане, зато рассудительная и хладнокровная, она могла бы одним движением пальца управиться с целой армией бездельников-слуг. Кристально честная и прямодушная, вдобавок до такой степени уставшая от жизни, которую ей пришлось вести, что не задумываясь ухватилась за его предложение. Достаточно трезвомыслящая, чтобы не ожидать от него безумной любви. И достаточно благоразумная, чтобы не сбежать от него с первым же мужчиной, у которого хватит ума притвориться ослепленным ее красотой.

И каким бы он ни был подлецом — а Кипп всегда был честен с собой, — он считал, что Эбби для него просто находка.

Впрочем, теперь уже слишком поздно что-то менять. В его кармане лежит лицензия на брак. Он собственноручно написал и разослал объявления о свадьбе во все газеты. Прочитал записку от Роксаны, в которой она умоляла его прийти к ней «все обсудить», и бросил ее в камин.

Да и потом, говоря по правде, ему вовсе не хотелось что-то менять. Совсем нет. Потому что это значило бы снова оказаться под обстрелом глаз бесчисленных дебютанток и их мамаш, мучительно страдать от одиночества, когда через пару недель, самое большее через месяц, Мэри с Джеком вернутся в Лондон.

— Так что же произошло у Люсиль? — поинтересовался он. — Все, о чем я тебя просил, это помочь Эбби выбрать подходящее подвенечное платье. Тем более что Люсиль лично заверила меня, что у нее наготове три, любое из которых она без труда подгонит к пятнице, а потому у вас не должно было быть никаких хлопот.

Брейди с усталым видом плюхнулся на диван.

— Никаких хлопот?! Разумеется, будь твоя нареченная охотницей за мужем с тугим кошельком. А как выяснилось, эту малышку до сих пор гложет совесть. Дурацкая штука эти угрызения совести — я всегда боялся их как огня. Она решительно отказывалась даже взглянуть на платья, пока Люсиль не поклялась, что отправит счет ей самой; впрочем, в этом не было нужды, потому что бедняжка прихватила с собой все свои сбережения, вбив себе в голову, что за платье заплатит сама. Двадцать шесть фунтов, ты можешь себе представить? Все, что ей удалось скопить!

— О Боже! — простонал Кипп и схватился за голову, не желая больше ничего слышать.

— Да! Именно так все и было. Я даже подумал, что Люсилъ разрыдается! — Брейди явно вошел во вкус. — Ну, как бы там ни было, общими усилиями мы все-таки уговорили Эбби облачиться в очаровательное платье, и тут она снова прицепилась к Люсиль насчет цены…

— Хватит!

— Ну уж нет! — возмутился Брейди. — Держу пари, ты о таком даже и не слышал! Твоя нареченная закатила форменный скандал, крича, что это просто разбой и грабеж! Да-да, можешь сам спросить у нее. Так что жди теперь известий от мадам Люсиль. Готов держать пари, что она пришлет тебе счет длиной в милю. А кстати, ты знаешь, наша мадам Люсиль, эта рафинированная парижанка, в гневе выражается на самом великолепном кокни[4], какой я когда-либо слышал!