Эрика Ридли - Греховный поцелуй

— Нет, — возразила Эванджелина, — с силой тряхнув годовой. — Ничего не увидела. Вы ошибаетесь. Клянусь вам… я…

— Я вам не верю.

Он прошел мимо, отодвинув ее с дороги, как вещь. Потом распахнул дверь кабинета.

— Мне нужна горничная, — крикнул он. — Лакей! А, мисс Стентон? Что, черт возьми, вы… Впрочем, не важно. Сойдете и вы. Идите сюда.

Он повлек недоумевающую Сьюзен мимо Эванджелины, держа ее за запястье.

— А теперь вот что. Собираетесь мне сказать, что не используете соприкосновения с другими людьми? Снимите перчатки, мисс Стентон, и прижмите тыльную, сторону рук к рукам мисс Пембертон.

— Мм, — залепетала Сьюзен, запинаясь, явно затрудняясь понять, как себя вести, потому что дело принимало совсем неожиданный оборот.

— Нет, — возразила Эванджелина, — пожалуйста, не делайте этого.

Но даже и без прикосновения к Сьюзен резкая и острая боль пронзила затылок Эванджелины. Ей вовсе не хотелось снова подвергать свою голову опасности нежелательных видений, способных ухудшить ее состояние. Она не хотела свалиться без чувств посреди кабинета Лайонкрофта.

— Вы признаете, что это правда? — спросил он. Его руки все еще были скрещены на груди, а брови вопросительно подняты.

Она перевела дух и кивнула. Господи, помоги и спаси!

— Ступайте, — сказал он Сьюзен. — Я не хочу, чтобы вы присутствовали, когда я выскажу этой обманщице всечто думаю о ее лжи.

Глаза Сьюзен округлились, но она осталась на месте, неподвижная и безмолвная. Она переводила взгляд с Лайонкрофта на Эванджелину и обратно, будто не могла решить, что важнее — бежать от очевидной ярости Лайонкрофта или не покидать Эванджелину и предоставить ей испытать его гнев.

И в эту минуту появился лакей, доставивший ранее записку Лайонкрофта Эванджелине.

— Вы звали слуг, милорд?

Лайонкрофт поморщился, но тут же его лицо просветлело.

— Прошу прощения, Милтон. Мне больше не требуется ваша помощь. Мисс Стентон помогла мне подтвердить то, что мне требовалось узнать.

Лакей бросил взгляд на Эванджелину, потом перевел на Лайонкрофта.

— Вы… знаете?

Лайонкрофт повысил голос:

— А вы знаете?

Сьюзен подняла руку:

— Я знаю.

Эванджелина закрыла глаза:

— А кто не знает?

— Я хочу понять, почему все известно моей прислуге раньше, чем мне. — Лайонкрофт смотрел на Милтона. — Объясните мне.

— Похоже, она наколдовала кое-что нескольким слугам, милорд. Нашла пропавшие вещи и так далее. А вести о подобных подвигах распространяются быстро.

— Это не колдовство, — пробормотала Эванджелина. — Я не ведьма.

— Вы, — выкрикнул Лайонкрофт, — вы ведьма.

— Все не так, — заверила его Эванджелина. — Возможно, кое-кто из слуг знает, но я женщина, а не ведьма, а из гостей о моих видениях знают немногие — только те, кто в этой комнате, и еще леди Стентон. И я бы предпочла, чтобы все так и оставалось.

— Предпочли бы? Неужели? А вы не думаете, что я бы предпочел, чтобы в моем доме за мной не шпионили и не пытались узнать мои мысли каждый раз, когда до меня дотрагиваются?

Прежде чем Эванджелина успела ответить, в комнату ворвалась леди Стснтон.

— Ну? — спросила она Эванджелину. — Да или нет?

Глаза мистера Лайонкрофта сузились:

— Что «да или нет»? Это имеет отношение к ее колдовству? Постойте, я попробую угадать! Единственная цель вашего приезда — покопаться без моего ведома у меня в мозгах.

Эванджелина вспыхнула, покачала головой и сделала знак леди Стентон помолчать, но та не обратила на нее внимания.

— Да, — согласилась она, — мисс Пембертон должна была узнать, повесят ли вас за убийство Хедерингтона. И, как я услышала, стоя за дверью, вы упомянули, что она дотрагивалась до вас. Поэтому теперь я жду подтверждения того или иного. Ну, мисс Пембертон?

— Итак, мисс Пембертон?

Медлительность и лень в голосе Лайонкрофта не могли скрыть того, что тайный гнев бушевал и клубился в нем.

— Вы терпите мое присутствие по единственной причине и с единственной целью — узнать мои тайны, просто считать их с моего тела. И меня тоже интересует, сохраню ли я свою шею в целости в ближайшие две недели. Не соблаговолите ли узнать, грозит ли мне в будущем виселица?

Откровенно говоря, Эванджелину замутило от этого разговора.

Если бы она солгала и сказала: «Вы избежите наказания», — леди Стентон тотчас же ринулась бы вперед, обвиняя мистера Лайонкрофта в том, что он скомпрометировал ее дочь, а это означало, что через несколько минут он оказался бы обремененным невестой и новым скандалом, а на Эванджелину снова обрушилась бы вся тяжесть его ярости.

Если бы она солгала и сказала: «Да, вы будете качаться в петле», — Стентоны отбыли бы с рассветом, оставив ее одну на первом же придорожном, постоялом дворе, если бы ей было суждено дожить до этого и избежать осуждения в колдовстве, чреватого заточением в сумасшедший дом.

А если бы она сказала правду и пробормотала: «Понятия не имею и никогда не узнаю», — то потеряла бы ценность в глазах леди Стентон и у той не было бы оснований не возвращать ее отчиму, как она и грозила.

Будучи не в силах предпринять действий, способных умиротворить всех и обеспечить ей защиту от отчима, Эванджелина сделала единственное, что ей оставалось: притворилась, что потеряла сознание.

Глава 14

Видевший мисс Пембертон, свалившуюся без сознания и имевшую безжизненный вид после соприкосновения с трупом Хедерингтона, Гэвин заподозрил, что ее теперешний обморок и то, как она медленно опустилась на пол, всего лишь притворство.

Но чем это было вызвано? Неужели его прикосновение дало ей возможность увидеть его на виселице, а она вовсе не захотела это признать и рассказать об этом?

В свои двадцать восемь лет он совершил свою долю ошибок, но ему отнюдь не хотелось расплачиваться своей жизнью за преступление, совершенное кем-то другим.

— Эванджелина! — задыхаясь и всхлипывая, позвала мисс Стентон, тыча ее в плечо носком ноги в домашней туфле. — Она мертва?

Ответ, что она, всего лишь притворяется, уже висел на кончике языка, но, не будучи полностью уверенным в этом, Гэвин предпочел не отвечать на, вопрос и сделал Милтону знак принести нюхательные соли.

Лакей резво побежал исполнять поручение: потому ли, что мисс Пембертон казалась всего в одном шаге от смерти, или потому, что слуги в Блэкберри-Мэноре жили в постоянном страхе и ожидании, что хозяин проявит свой бешеный темперамент, — Гэвин не был уверен.

Он присел на корточки и просунул ладони под ее плечи. Пальцы его обвились вокруг ее тела, обтянутого мягким шелком. Медленно и осторожно он потянул ее безвольное тело к себе на колени, потом ощутил ее тепло на своих бедрах, и наконец ее голова оказалась прижатой к его груди.