Сьюзен Джонсон - Прикосновение греха

— Когда-нибудь, возможно, и поедем.

Она тоже скучала по Паше, хотя гнала прочь грустные мысли. Особенно ей его не хватало по ночам. Она часто заворачивалась в оставленную им полотняную рубашку, садилась у открытого окна и предавалась воспоминаниям, вдыхала его запах, все еще исходивший от мягкой ткани. Но в ее мыслях не было места ни тоске, ни печали. Он принес в ее жизнь ничем не омраченную радость.

Ночная жизнь Парижа, как заметил Паша, как-то потускнела. После трех дней, проведенных в его обществе, это наблюдение ничуть не удивило Шарля. Паша находил их обычные пьяные сборища скучными, так же как бал-маскарад у мадам Лафон. Даже актрисы из театра «Комеди-Франсез» утомляли его. Они с Шарлем сидели в одиночестве в тихом углу «Жокей-клуба» и пили. Было четыре часа утра.

— Город стал неинтересным и скучным, — посетовал Паша.

— Я бы не сказал. На маскараде было довольно весело. Паша вскинул на приятеля взгляд:

— Ты так думаешь?

— Там собралось чертовски много народу.

— Но что-то ни одна женщина не привлекла моего внимания.

— Вероятно, мы слишком многих обхаживали.

— Я совершенно с этим согласен. — Паша наполнил бокал. — Хотя актрисы «Комеди-Франсез» тоже не соответствовали своему стандарту. Все они будто слеплены по одному образцу. Маленькие, надушенные и вызывающие.

Шарль вскинул брови. Этих качеств прежде хватало, чтобы возбудить Пашин интерес.

— Не смотри на меня так. Ты же знаешь, что я прав.

— Они показались тебе недостаточно белокурыми? — удивился Шарль.

— По правде говоря, нет.

— Ты стал неравнодушен к блондинкам? — осведомился Шарль.

— Не слишком тонкий намек наледи Гросвенор, я полагаю?

— Сегодня ты, похоже, недоволен обычным контингентом. Это как-то не вяжется со свойственной тебе тактикой выжженной земли, которой ты придерживаешься с женщинами. Я что-то не припомню, чтобы ты воротил нос, вместо того чтобы воспользоваться тем, что тебе предлагают.

— Ты явно перегибаешь палку, Шарль, — бросил Паша, прищурившись. — У меня нет романтических пристрастий. И покончим с этим.

— Но твоя Трикси не казалась тебе банальной. Притяжательное местоимение, употребленное Шарлем, заставило Пашу сильнее стиснуть бокал, но он спокойно ответил:

— Нет, она не была банальной.

— Скучать по ней не возбраняется. Это совершенно нормально.

Сделав глубокий вдох, Паша разжал пальцы.

— Но не для меня, — пробормотал он, опрокинув содержимое бокала в рот.

— Напиши ей.

Паша впился в Шарля пронзительным взглядом:

— О чем?

— О том, что скучаешь по ней, что Париж без нее утратил свое очарование. Что тебе понравилось у нее гостить. Ну и все в таком духе.

— Очень смешно, — язвительно буркнул Паша и поставил бокал. — Мне ей нечего предложить. И ты это знаешь.

— Возможно, ей ничего от тебя и не нужно.

— Им всем что-то нужно, — тихо произнес Паша.

— Это цинично.

— Скорее правда.

— Рано или поздно тебе все равно придется кого-нибудь себе найти.

Паша наморщил лоб.

— Рано или поздно — растяжимое понятие, мой друг. Я что-то не заметил, чтобы ты подыскивал женщин для брачного ложа.

— Да, но я не чувствую себя несчастным жаркой парижской ночью.

— Я тоже, — возразил Паша.

— Но ты был более веселым, когда проиграл на скачках двадцать тысяч.

— У меня забот полон рот.

— Раньше это не мешало тебе заниматься любовью. Паша улыбнулся:

— Хочешь сказать, что, если сегодня я заманю какую-нибудь красотку в постель, ты перестанешь меня пилить?

Шарль усмехнулся:

— Возможно. Но сначала расскажи о ней. К сожалению, Жан-Поль не сумел ее описать. Ему показалось, что она вроде блондинка.

— У нее золотистые волосы, как цветок подсолнуха под яркими лучами полуденного солнца, — тихо промолвил Паша. — Это точнее.

— А почему ты пробыл у нее так долго?

— Она заставляла меня смеяться. И даже однажды плакать. Можешь себе представить? Смотри не поперхнись, — сказал Паша, расплывшись в улыбке. — Я сам был ошеломлен.

— Не могу поверить. Обкурился гашиша, наверное?

— Только не в Кенте, Шарль. С заходом солнца там все отправляются спать.

— Не то что в Париже.

— О да, — подтвердил он тихо. — Но ее отец приберег сказочный сорт ирландского виски, который добавил очарования моим вечерам. Ради этого одного стоит вернуться.

— Захвати меня с собой, когда поедешь, — попросил Шарль.

Паша замер.

— Я не говорил, что собираюсь туда вернуться.

— Я только высказал идею, — уточнил Шарль. — На дерби Эпсома, например?

— Если не уеду в Грецию.

— Тебе нет нужды туда соваться. Гильемо всех поставил на уши.

— Я поеду, Шарль. Не останусь ради Трикси Гросвенор. Да и ради любой женщины. В свои двадцать пять.

— В таком случае баронесса Ласель просила передать, что сегодня она дома.

— Сейчас четыре часа утра, — напомнил ему Паша.

— Она сказала своим соблазнительным контральто, что для тебя ее дом всегда открыт. Я ответил, что мы подумаем на эту тему.

— Мы? — Паша улыбнулся.

— Она получила большое удовольствие в тот последний раз, когда мы были у нее. — Шарль устремил взгляд к зашторенному окну, выходившему на улицу. — Здесь недалеко, можно дойти пешком.

Паша посмотрел на настенные часы, пытаясь сосредоточиться.

— Во сколько нам нужно быть на слушании?

— В десять.

— И для встречи с Клуарами ты полностью готов?

— А чего там готовиться? Феликс нашел завещание. Клуэ достаточно на них взглянуть, чтобы заставить расплатиться.

— В таком случае до девяти у нас есть время.

— Пять часов бесконечного очарования Каролин.

— Возможно, я только посмотрю, — сказал Паша.

— Возможно, сегодня утром не взойдет солнце.

— Ты настаиваешь?

— Хочу, чтобы ты перестал хандрить.

— Я не хандрю.

— Ну, что тогда? — вкрадчиво поинтересовался Шарль. Положив ладони на подлокотники, Паша после минутного колебания поднялся.

— Ей придется как следует постараться, чтобы меня развеселить.

В будуар баронессы их проводил высокий, крупного телосложения лакей. Страсть баронессы к рослым мужчинам, включая слуг, была хорошо известна.

— Шарль! Паша! Проходите, — помахала она им с кушетки. В кружевах и оборках розового муслинового пеньюара она выглядела восхитительно женственной. — Клод, принесите нам шампанского. — Переведя взгляд с лакея на гостей, она спросила: — Может, хотите перекусить?

Шарль отказался за них обоих.

— Тогда идемте, я вам покажу свою новую книгу для постели. — Баронесса была маленькой, надушенной и вызывающей, полностью соответствуя типу женщин, пользовавшихся большой популярностью в высшем обществе. И к тому же бледной, как изморозь, блондинкой. — Пуша только сегодня мне ее доставил. Иллюстрации просто замечательные. — Теперь, когда ее престарелый муж наконец отошел в мир иной, бездетная вдова Каролин Лассель наверстывала упущенное. — Вы вечером не приехали, и я подумала, что вас переманила герцогиня Каталания.