Дебора Джонс - Под небом Италии

Графиня впервые не задалась вопросом, откуда взялся Бельдан, как нашел ее и как думает выводить из огня остальных. Просто дала ему руку и с Медорой под мышкой устремилась вниз по склону холма.

Дым забивал легкие, она кашляла, спотыкалась и пыталась вырвать руку. Но Бельдан не отпускал, увлекая ее все дальше. Франческа сопротивлялась и, боясь, что, спасая ее, он погибнет сам, хотела освободиться. Но рыцарь только крепче прижал ее к себе. Начинался крутой обрыв, и она ощутила, как напряглись его мускулы и участились удары сердца.

– Отпусти! Пожалуйста! Я могу бежать сама! – шепнула Франческа прямо в ухо Бельдану, но он только покачал головой. Хватка была настолько крепкой, что она поняла: если суждено умереть, они умрут вместе. И прекратила сопротивление, ни о чем больше не думая и только плотнее прильнув к влекущему ее телу.

Теперь Бельдан выбирал дорогу аккуратнее, и графиня заметила, что под ногами снова появились спасающиеся от пожара зверьки. Ободряющий знак: животные бежали, но не в такой панике. Пожар по-прежнему трещал за спиной, но они обогнали огонь, и его рев стих. Франческа повела носом и сквозь дым едва уловила свежесть; от этого в душе всколыхнулась надежда.

– Река! – крикнул Бельдан. На мгновение его лицо озарилось счастьем. – Скоро увидишь. Мы почти у цели.

И Франческа увидела. Они вырвались из леса и оказались прямо перед ленивой лентой воды, которая огибала Флоренцию, свивала замысловатый узор на просторах Тосканы и не спеша вливалась в Средиземное море. Только когда они оказались в безопасности, Бельдан выпустил графиню из рук. Они повалились на траву, пытались продышаться, хохотали и большущими глотками вбирали в легкие воздух. А когда вернулось дыхание, Бельдан повел рукой в сторону долины и объяснил:

– Франческа, это Арно. Арно, это леди Франческа, графиня Дуччи-Монтальдо.

Она подхватила его шутливый тон и в том же духе ответила:

– Рада познакомиться, достопочтеннейшая Арно. В жизни ни с кем не здоровалась с таким удовольствием.

Они лежали в сочной траве, наслаждались воздухом, глядя в небо, и с радостью ощущали под собой землю и все остальное, что свидетельствовало о том, что жизнь все еще билась в их телах. За рекой мирно раскинулась Флоренция, не подозревая, что орды французов намерены штурмовать ее ворота и что от свирепого пожара город отделяла только река Арно.

– Но что же случилось? – внезапно встрепенулась Франческа. – Почему начался пожар?

– Хочешь спросить, кто это сделал? – поправил Бельдан, разжевывая зеленую травинку. – Люди де Кюси. Наверное, Мальвиль. Он самый подходящий человек для грязных заданий. У такого не дрогнет рука спалить все вокруг, только бы достигнуть цели. Но я лишний раз убедился, что он не знает этой страны. Деревья сбросили на зиму листья, но у корней сыро и бьют ключи. Пламя мощное, но здесь нечему долго гореть. Обернись и поймешь, что я хочу сказать.

Франческа приподнялась на локте и увидела, что там, где недавно бушевало пламя, теперь только вился дымок.

– Мальвиль сжег всего один холм, и то не весь. Глупец, но какой жестокий глупец! Он готов убить вас всех, только бы добраться до меня.

– Но что с остальными? – забеспокоилась графиня. – С мамой? С Ги, ведь он же ранен?

– Они в безопасности. – Бельдан накрыл ее дрожащие руки своими ладонями. – Я подоспел со своими людьми как раз в тот момент, когда ты бросилась за Медорой. Бланш разволновалась, хотела тебя искать, но я убедил ее, что у меня получится лучше. Впервые в жизни она мне поверила и осталась. Теперь они укрылись в каком-нибудь спокойном уголке во Флоренции и поджидают нас.

Франческа вскочила на ноги.

– Значит, надо спешить. Но как нам перебраться через реку?

Бельдан тихонько потянул ее вниз, и она снова растянулась на траве.

– Бессмысленно. В город нам сегодня не попасть: ворота закроются раньше, чем мы успеем добраться к ним. А мои люди получили строгий приказ никому их не открывать, кем бы ни назвался постучавший.

– Но, Бельдан, ты уверен, что мама в безопасности? И Ги тоже?

– Полагаю, что нынешней ночью они устроятся удобнее нас, – успокоил ее рыцарь. – По крайней мере у них будет кров над головой. А у нас... Но это мы, пожалуй, обсудим позже. А теперь скажи, ради Бога, – я умираю от любопытства, – что погнало тебя спасать эту надоедливую тварь? Уж кого-кого, а ее...

Франческа принялась рассказывать, а болонка дремала рядом и не ведала, что говорили о ней. Графиня думала, что рыцарь высоко оценит ее мужество и находчивость. Но не тут-то было.

– Ненормальная! – Вот и весь отзыв о ее подвиге. – Запросто могла погибнуть.

От неожиданности и обиды Франческа замерла с открытым ртом. Пора бы запомнить: от Бельдана похвалы не дождаться. Зато Медора спасена и все живы. Она заслужила хотя бы каплю одобрения. Арнонкур бросился за ней в лес: значит, лучше ее понимал, какая там подстерегала опасность.

– Если я безумная, то вы – безумец вдвойне. – Франческа подняла голову и увидела в глубине его глаз последние отсветы пожара.

– Наверное, так и есть.

– Тогда позвольте спросить, зачем вы побежали за мной? Огонь в его глазах померк, и они потемнели.

– Я уже сказал.

– Мне нужна правда. Если я настолько вас раздражаю, зачем вы рисковали собой?

Арнонкур закашлялся и впервые не нашел слов.

– Ну... видите ли... вы оставили следы, а я привык идти по следу.

– Правду, сир!

Рыцарь промолчал, а Франческа, хотя и заговорила шепотом, ощутила такую силу, что смогла бы остановить заходящее солнце.

– Правду, Бельдан!

Ответ ее удивил, но не стал совершенной неожиданностью, хотя Франческа и уверяла себя в обратном. Рыцарь наклонился над ней и опрокинул ее клевер. Она почувствовала, как улетучивается вся ее сила, которую Бельдан вытягивал прямо из ее сердца, оставляя в душе трепещущий огонек страха.

Оттого, что она понимала: так нельзя – он Бельдан, a не Ги. Франческа хотела объясниться, но не сумела выговорить ни слова: его губы прижались к ее губам. Этот поцелуй был отнюдь не нежен – совсем не такой, как некогда при свете звезд в Сант-Урбано. Мгновение ее мозг протестовал против его вторжения в ее жизнь. Потому что он Бельдан, а не Ги. И это было неправильно.

Франческа хотела его оттолкнуть, но вместо этого обняла за шею и погрузила пальцы в волнистые волосы.

– Нельзя, нельзя, нельзя, – бормотала она ему прямо в ухо, лаская словами.

Но Бельдан, судя по всему, считал по-другому. Он проник языком ей в рот, прикасался к зубам, к небу. Однако его руки бездействовали, и Франческа чуть не крикнула, чтобы он вспомнил, как гладил ее в Сант-Урбано. Но вместо этого она сама принялась гладить: шею, грудь и сильные руки – те самые, что вынесли ее из огня.