Джил Грегори - К дальним берегам

Старый малагасиец что-то быстро сказал ей, она кивнула, грациозно подошла к ткацкому станку и уселась за него, поместив под ним свои длинные ноги.

Элизабет видела, что глаза Бурка проследили за девушкой, и та, внезапно обернувшись, поймала его взгляд и улыбнулась. Сверкнули белые зубы. Капитан что-то сказал хозяину, тот засмеялся. Бурк был заметно оживлен, глаза его дерзко смотрели на девушку.

Элизабет почувствовала холодный озноб. С молниеносной отчетливостью она вдруг осознала, насколько проигрывает в сравнении с девушкой: эти мешковатые штаны и засаленная рубашка, грязные, нечесаные волосы, спутанной копной лежащие по плечам и обрамляющие обгоревшее лицо, босые, выпачканные грязью ноги. В данный момент скорей она сама была похожа на дикаря — замызганного, оборванного, вонючего дикаря, который не мылся многие месяцы. Неизвестно, кого Элизабет в тот момент ненавидела больше: Александра Бурка, чьи холодные серые глаза неотрывно смотрели на девушку с нескрываемым восхищением, или саму девушку, сверкающую чистотой и обворожительную.

— Сколько еще времени мы пробудем в этой хибаре? — спросила она. Элизабет хотела, чтобы ее голос звучал равнодушно и презрительно, однако неожиданно даже для нее самой слова прозвучали почти просительно.

Бурк обернулся к ней, и его взгляд немедленно стал суровым.

— Даже несмотря на то что наш хозяин не может нас понять, все равно очень прошу тебя, чтобы ты говорила более вежливо, — сказал он холодно. Широкими шагами пересек комнату и одним рывком поднял ее на ноги.

— Мы уже уходим?

— Нет. Нарунда пригласил нас к себе на обед сегодня вечером, а также предложил воспользоваться его гостеприимством ночью.

— Ты что, хочешь сказать, что мы будем здесь ночевать? — Ее голос прозвучал угрожающе, и в глазах появилась яркая искра.

Он улыбнулся ей злобной улыбкой:

— Разумеется. Я не собираюсь обижать нашего хозяина отказом. Кстати сказать, я очень многого жду от этого вечера.

— Я в этом не сомневаюсь! — с вызовом ответила она, и ее глаза с презрением обратились к девушке, которая работала у станка быстрыми тонкими пальцами.

— Ах да, Нарунда сказал мне, что это рабыня. Она исполняет всякую домашнюю работу, но… но иногда от нее требуются некоторые дополнительные услуги…

— Можно предположить, что на этот вечер он уступит ее тебе? — воскликнула Элизабет оскорбленно.

— Она вполне для этого пригодна, — холодно ответил он.

Элизабет почувствовала непреодолимое желание выцарапать ему глаза или плюнуть в его спокойную физиономию. Однако не сделала этого, а постаралась выдержать его взгляд, ответив на него холодно и насмешливо.

Наконец Бурк не выдержал и засмеялся.

— Лиззи, мне неудобно об этом говорить, но тебе следует помыться.

— Не больше, чем тебе, капитан, — ответила она, сверкнув глазами.

— Это правда. Нарунда рассказал мне об одном месте на берегу реки, где мы можем спокойно помыться. Пошли, нам нужно привести себя в порядок, прежде чем начнется обед.

Он грубо подтолкнул ее к двери, там задержался еще на несколько минут, чтобы перекинуться несколькими словами с ухмыляющимся хозяином.

На тенистом берегу реки позади деревни пышно цвели дикие орхидеи, наполняя воздух густым едким ароматом, а трава была такой свежей и зеленой, какой Элизабет никогда не видела в Англии. При одном взгляде на чистую журчащую воду она вскрикнула от удовольствия и немедленно начала стаскивать с себя опостылевшую грязную одежду. День выдался жаркий и влажный, от пота волосы липли к шее. Все тело было измученным и скованным. Боже, что за наслаждение искупаться в этом сверкающем чистом потоке. Про Алекса она совершенно забыла, ее нагота не представляла для него ничего нового. Он уже успел разглядеть и потрогать каждый дюйм ее тела за время долгих ночей в океане, протекших с того проклятого вечера. Свою девственность она утратила, а вместе с ней и свою невинность, и теперь прекрасно понимала, что не имеет никакого смысла притворяться скромницей. Элизабет беззаботно сбросила с себя одежду и кинулась в манящую воду, ныряла и смеялась от удовольствия, позволяя прохладным потокам смывать весь пот и грязь, которые въелись в ее кожу за месяцы путешествия. Пока она играла и плескалась в воде, Бурк стоял на берегу, расставив ноги, и с интересом наблюдал за ней. Через несколько минут он достал из кармана брюк мыло, принесенное с «Шершня», и бросил его Элизабет. Кусок упал в воду рядом и обдал ее фонтаном брызг.

— Приветствую вас, — ехидно сказал он.

Она взглянула на него с ненавистью, а Бурк засмеялся и тоже стал раздеваться.

Пока он окунался, Элизабет намыливалась. Она чувствовала себя ослепительно чистой. Потом ее взгляд упал на Бурка, который направлялся к ней. Загорелая грудь блестела от пота, мускулы играли на руках, несмотря на глубину, он шел легко и свободно. Черные волосы рассыпались по лицу, и из-под них опасно сверкали глаза. Элизабет немедленно кинулась прочь, бросив в сторону кусок мыла, и тревожно посмотрела на него, однако он только засмеялся, взял мыло и стал намыливаться. Элизабет презрительно отвернулась и принялась промывать волосы.

— Прекрасный денек для купания, — заметил он.

— Да, — ответила она, — но мне кажется, что ты не подумал о том, что нам придется надеть ту же грязную одежду, в которой мы пришли, и в ней вернуться в деревню. Купание пойдет насмарку.

— Все совершенно не так, Лиззи. Мика, та самая рабыня, принесет нам одежду через некоторое время. Мы так договорились с хозяином.

— Ты хочешь сказать, что эта девушка придет сюда? — спросила она недоверчиво. — И найдет нас в таком виде?

Он засмеялся:

— Пустяки, Лиззи. Какой смысл тебе передо мной разыгрывать оскорбленную невинность?

— Ты невыносим! — вскрикнула Элизабет и стала выбираться на берег.

Неожиданно он обрушил на нее целый каскад воды, она не успела отреагировать, и Бурк сгреб ее сзади — одной рукой за талию, другой — за горло. Элизабет едва успела сделать вдох перед тем, как он бесцеремонно окунул ее в воду. Через секунду дал ей выбраться, и она с проклятиями, кипя от негодования, принялась колотить его, пытаясь освободиться, но из объятий выбраться было невозможно. Все еще смеясь, Бурк окунул ее снова, на этот раз дольше прежнего. Элизабет почувствовала, что у нее раскалывается голова, а перед глазами замелькали маленькие огоньки. Потом он дал ей вынырнуть, и она обессиленно пыталась отдышаться, но ноги не держали, Элизабет повисла на нем, стараясь откашляться. Бурк, довольно посмеиваясь, вытащил ее на берег, положил на траву, а сам растянулся рядом и, подперев голову, с любопытством наблюдал за ней.