Элизабет Торнтон - Любовный поединок

Но сейчас в его полной власти беспомощная женщина, которая ничем не провинилась перед ним.

Когда она придет в себя и к ней полностью возвратится память, ее гнев будет жарче огня, извергнутого из пасти дракона. Она испепелит его своей ненавистью. Он не сможет остановить ее, даже пустив в ход все свое обаяние. Ему придется вновь заковать ее в цепи и требовать послушания за корку хлеба и глоток воды.

Флинн предупредил его — Серена никогда не покорится победителю. Чтобы ее победить, надо ее уничтожить или отступить с поля боя. Но Джулиан никогда еще не испытывал поражений. Он всегда был среди победителей — и при Каллодене, и в Индии, и за игорным столом, и в любовных битвах…

Он смежил веки, откинувшись в кресле, но, когда открыл глаза, за окнами уже ярко светило солнце. Прошло уже несколько часов, свечи догорели и погасли сами собой. В комнате было душно. Пахло воском и выдохшимся бренди из недопитого Джулианом бокала.

Серена по-прежнему спала неспокойно. Простыни и подушки превратились в бесформенный, влажный от пота комок. Джулиан с трудом расправил тело. Все его мышцы затекли от неудобной позы в кресле во время сна.

Он подошел к ней, нежно коснулся ее щеки. Ее пальцы, неожиданно сильные, как это бывает у больных в горячке, оттолкнули его руку. Громкий вопль потряс стены комнаты.

Применив силу, он утихомирил ее бешеный порыв.

— Мне снилось… — прошептала Серена и смолкла.

— Что?

— Что ты ненавидишь меня… что ты — чудовище… И я ненавижу тебя… — у нее перехватило дыхание, и он испугался. Неужели ненависть сжигает ее изнутри? Его рука скользнула по ее нежной груди и задержалась там, где бешено колотилось сердце Серены. Его ладонь чувствовала эти удары. Когда они стали все реже, его охватил страх. Он не был врачом, у него не было под рукой никаких целебных средств… Он наклонился и прижал свои губы к ее запекшимся губам. Он только хотел, чтобы прекратились ее крики и тишина воцарилась в комнате.

Наградой ему был едва слышный шепот Серены:

— Ляг рядом и согрей меня… Мне холодно. Он выполнил ее просьбу. Они укрылись одним одеялом. Она подогнула ноги, свернулась в маленький комочек, влилась в каждую выемку его тела и уснула.

Он не смел потревожить ее сон. Дыхание Серены выровнялось. Она доверчиво, как маленький ребенок, прижималась к нему.

Ее разбудил шорох раздвигаемых занавесок. Полуденное солнце слепило глаза. Несколько мгновений она еще находилась между сном и явью, пытаясь осознать, где находится. Все вокруг — комната, мебель — было ей незнакомо. Туман, который застилал ее взор, не рассеивался, а, наоборот, становился все более густым и пугающим. Крик ужаса вырвался из ее пересохшего рта.

В ответ она услышала слова, произнесенные спокойным, ничего не выражающим тоном:

— Я принесла вам завтрак, миссис Рэйнор. Мягкий деревенский акцент говорившей женщины поверг Серену в панику. Она, столичная жительница, едва поняла смысл произнесенной женщиной простой фразы. «Неужели я сошла с ума и уже не понимаю родной язык?»— подумала Серена. Превозмогая боль, которую ей причиняло каждое движение, она поднялась на подушках. Остроносенькая, улыбчивая пожилая дама хлопотала в комнате, собираясь накормить больную. Она была одета в строгое коричневое платье с Кружевным воротничком, скрывающим всю шею до подбородка. Ее доброжелательные, но быстро бегающие глазки напоминали глаза курицы, беспокоящейся о своих цыплятах.

— Я миссис Форест, моя дорогая. Я экономка. Единственным человеком, кто мог бы спасти Серену от этих странных видений, был Джулиан. Он был единственным мостиком, по которому можно было вернуться в реальность.

— Джулиан! — громко позвала Серена, вкладывая в этот зов все оставшиеся у нее силы.

От ее неожиданного возгласа экономка испуганно вздрогнула, но не выпустила поднос с завтраком из рук. Несколько мгновений ей понадобилось, чтобы вернуть себе самообладание.

— Майор внизу… совещается с доктором. Они придут вас обследовать, милая, через пару минут. Уж постарайтесь порадовать их и скушайте завтрак, чтобы выглядеть здоровой. И обязательно умойтесь, чтобы ваше личико похорошело…

«Что за мерзкие малопонятные слова произносит эта женщина? Откуда такой чудовищный акцент? Где я?» — удивилась Серена.

Она с трудом встала на ноги. Стены закачались, потолок вот-вот обрушится на голову.

— Со мной что-то не в порядке? — спросила она.

— Вы попали в беду, миссис. С кем такого не случается? — ушла от прямого ответа экономка.

Серена напрягла всю свою волю. Качание стен и потолка прекратилось. Она выпрямилась во весь рост.

— Немедленно позовите сюда моего мужа! — приказала она.

Улыбка экономки была лукавой и какой-то двусмысленной.

— Разве вы готовы встретить вашего супруга подобающим образом?

— Готова, — подтвердила Серена резко, как будто ударила мечом. — Помогите мне одеться… подобающим образом, — съязвила она, но ирония не была в должной степени оценена экономкой.

Пожилая леди послушно помогла Серене напялить платье и неумелыми взмахами кое-как расчесала гребнем ее слипшиеся волосы.

Серена встретила Джулиана и доктора, сидя в кресле с чашкой горячего шоколада в руке. Она не стала смотреть на себя в зеркало. Ей казалось, что она выглядит вполне здоровой, и чувствовала себя готовой для решительного разговора. Но она решила не торопить события.

— Джулиан, — произнесла она с улыбкой, давшейся ей с большим трудом. — Я мало что помню…

Он прижал ее руку к губам, поцеловал, но не отпустил, а задержал ее пальцы в нежном пожатии.

— Не беспокойся, любимая. Доктор Амес считает, что это временная потеря памяти.

Серена взглянула на доктора. Его вид ничего не говорил ей и ничем не ободрил. Когда Джулиан собрался убрать свою руку, она судорожно вцепилась в нее. Джулиан был единственной ниточкой, связывающей Серену с ее прошлым.

Доктор Амес откашлялся и произнес:

— Такие несчастные случаи имеют обычно худшие последствия.

— Какие несчастные случаи? — встрепенулась Серена.

Доктор смутился. Он посмотрел на Джулиана в надежде, что тот найдет подходящее объяснение. У Джулиана был, конечно, готовый ответ на все вопросы.

— Карета опрокинулась… Ты ударилась головой.

— Ха-ха! — рассмеялась Серена, хотя это причинило ей нестерпимую боль. — Хорошенькое начало нашего медового месяца.

Доктор Амес торжествующе поднял палец вверх.

— Вот! Вы уже вспоминаете, что начался ваш медовый месяц. Дальше пойдет еще лучше. Вы вспомните все остальное. Может быть, вы уже вспомнили ваше имя.

— Вам это так важно?

— Раз доктор просит… — вмешался Джулиан, осветив лицо лучезарной улыбкой.