Сьюзен Грейс - Невеста из Калькутты

Рэнди раскрыла ладони, посмотрела на них и ответила:

– Мой дар нельзя назвать целительством, Джеймс. Просто, когда я касаюсь человека руками, я начинаю чувствовать его боль как свою собственную. И тогда я могу сказать врачам, что, где и как болит у этого человека, а дальше они сами решают, чем ему помочь.

– Вот, значит, каким образом ты поняла сегодня утром, что сердце у Абу не задето пулей! – ахнул Джеймс. – Я помню, ты коснулась его груди и сказала, что пуля только пробила легкое. Боже, какой необычный дар ты получила от бога!

Он говорил с таким благоговением, что Рэнди невольно улыбнулась.

– Видишь, как тебя поразил мой талант, Джеймс. А теперь пойми – это здесь, в Индии, его считают даром небес, но как отнесутся к нему в Европе? Примут меня за ведьму?

– Вопрос не по адресу, Рэнди. Я сам не совсем типичный европеец. У моей матери есть сестра-близнец, и между ними все время сохраняется телепатическая связь. Если одна из них заболеет, другая чувствует такую же боль. А однажды, когда мою мать похитили и обманом увезли из дома, сестра увидела во сне, где ее искать. Так что, хотя сам я подобным даром и не обладаю, но то, что такие вещи существуют, знаю не понаслышке.

– Неправда, ты тоже обладаешь подобным даром, Джеймс, – радостно улыбнулась Рэнди. – Иначе чем ты объяснишь то, что тебе удалось найти меня в охваченной пламенем конюшне?

– Глупости, Рэнди. Просто я позвал тебя, и ты откликнулась, вот и все. Ничего сверхъестественного.

– Мой рот был заткнут кляпом, и я не могла произнести ни слова, и ты это знаешь, Джеймс. Ты слышал меня не ушами. Ты слышал меня сердцем.

Джеймс невольно отодвинулся в сторону.

– Я слышал тебя, и покончим с этим. Услышал и вытащил из этой проклятой конюшни, это главное. Скажи лучше, почему ты думаешь, что твое умение чувствовать чужую боль создаст тебе проблемы в Англии?

Выражение лица Джеймса подсказало Рэнди, что тот не готов принять смысл мистического события, которое произошло утром, и говорить об этом дальше не имеет смысла. По крайней мере, сейчас.

– Мой дар не ограничен тем, что мне дано чувствовать чужую боль. То же самое распространяется на животных и птиц. За эти годы я подобрала многих раненых или больных зверей, вылечила их, и теперь они живут в моем доме. Именно с помощью своего дара я обнаружила, что у Гаруды повреждено копыто. Но если люди в твоей цивилизованной Европе узнают о моем даре, они начнут использовать меня или, еще хуже, начнут преследовать меня как ведьму.

– Европа – это не только моя родина, Рэнди, – возразил Джеймс. – Ведь, несмотря на то, что ты родилась в Индии, ты такая же англичанка, как и я сам.

– Не путай разные вещи, Джеймс. Пусть я и англичанка, но мои корни здесь, и я не уверена в том, что меня примут на родине как свою. – Рэнди старалась говорить спокойно, но в ее голосе все равно прорывалось отчаяние. – Да, я умею подать чай, принять гостей, вести себя как настоящая английская леди. Но это все только маска! И я не смогу долго скрывать под ней себя настоящую, ту, какая я есть на самом деле!

– Рэнди, милая, ты должна выслушать меня.

Она отвернулась в сторону и покачала головой:

– Там меня никто не поймет: Я только потеряю свободу и вместе с ней возможность помогать другим. Долго скрываться я не смогу – ведь племянница герцогини Мейдстоун должна всегда быть у всех на виду, вот я и попадусь. И тогда бабушка откажется от меня, и я окажусь в руках у дяди Ричарда.

– Поверь мне, Нана никогда этого не допустит, – заверил Джеймс, кладя руку на плечо Рэнди. – Она добьется в суде того, чтобы ее признали твоей опекуншей. А позже, когда будет найден убийца твоего отца, никто и ничто не помешает тебе вернуться в Индию, если ты сама этого захочешь.

Слезы, которые она так долго сдерживала, заблестели на глазах Рэнди, и, когда она заговорила вновь, голос ее дрожал:

– На это я не могу рассчитывать. Даже несмотря на все возможности, которыми обладает Нана, у дяди Ричарда есть все преимущества, а поскольку он ненавидит ее, то постарается сделать так, чтобы насолить ей с моей помощью. Я же знаю законы, Джеймс. Ричард будет иметь право продать мой дом в Калькутте, и он его продаст. Выбросит Абу вместе с остальными на улицу, а саму меня выдаст замуж за какого-нибудь старикашку. И Нана ничего не сможет с этим поделать. Поверь, я боюсь не за себя, но за тех, за кого я отвечаю. Мне больно думать, что кто-то из моих людей будет страдать из-за меня. Ах, Джеймс, что же мне делать?

– Не тревожься, Мира, – сказал Джеймс, беря руки девушки в свои ладони. – Мы найдем способ справиться со всем этим, поверь.

Он наклонил голову и нежно поцеловал Рэнди в щеку.

Этот поцелуй и то, что Джеймс назвал ее Мирой, напомнили ей покойного отца. Рэнди на минуту снова почувствовала себя маленькой девочкой, и ей так захотелось, чтобы ее утешали. Теперь она знала, что может верить Джеймсу. В считанные дни он стал важной частью ее жизни! И вера в этого человека сложилась и окрепла у нее еще до того, как он спас ее из пламени.

Джеймс неуверенно погладил ее по спине. Рэнди поняла, что он ищет способ утешить ее, и от этого у нее стало легче на душе.

Своей отвагой Джеймс живо напомнил ей отца, но далеко не только отвага привлекала ее в этом сильном, красивом, умном мужчине. Вопреки рассудку, она влюбилась в него, хотя и понимала, что эта любовь не может быть счастливой. Вскоре Джеймс вернется в Англию, она останется в Индии – что дальше? Есть ли у них хоть какая-то надежда, хоть какой-то шанс на будущее?

Уткнувшись лицом в плечо Джеймса, Рэнди думала сейчас о том, сможет ли она пережить неизбежную разлуку с ним, и молила бога помочь ей в этом.

А затем Джеймс, к великому огорчению Рэнди, внезапно отступил назад.

Он взял в ладони ее лицо и тихо сказал, глядя ей прямо в глаза:

– Выходи за меня замуж, Рэнди.

– Замуж? За тебя? – ошеломленно повторила она, чувствуя, как забилось ее сердце.

– Да. По-моему, это самое лучшее решение всех проблем, – кивнул он. – Завтра я получу специальное разрешение на брак, и мы с тобой немедленно обвенчаемся.

Рэнди не могла поверить своим ушам. Каждая девушка ждет, что ей сделают предложение, но часто ли оно оказывается таким неожиданным? Ведь Джеймс ни разу не сказал о том, что любит ее, не признался в своих чувствах, не спросил, нравится ли он ей. Да и сейчас глаза Джеймса остаются спокойными, а взгляд прямым и внимательным.

Рэнди повела плечами для того, чтобы скрыть свое смущение.

– Ты хочешь, чтобы мы обвенчались немедленно?

Джеймс снова кивнул и ответил, выпрямляясь:

– Совершенно верно. В Англию мы должны прибыть уже мужем и женой. Тогда никаких проблем с твоим дядей не возникнет.