Джейн Фэйзер - Джудит

Этого говорить, может быть, и не следовало, но она не смогла удержаться.

На лицах присутствующих появились понимающие улыбки, а в глазах Грейсмера промелькнуло некоторое уныние, и его щеки задел легкий, правда, очень легкий, румянец.

Однако он тут же рассмеялся:

— Ох, как вы правы, мадам! Я действительно сглупил. Мне очень хотелось сделать вам комплимент — получилось несколько неуклюже. Прошу простить меня, но виновата во всем ваша красота. Она слегка затуманила мой ум.

— Да что вы, сэр! Я действительно очень польщена. Она легко тронула веером его запястье, и Грейсмер поклонился:

— Не окажете ли вы мне честь, мадам? Разрешите пригласить вас на этот танец.

— Сэр, вообще-то я обещала его своему брату, но не думаю, чтобы он настаивал на своем приоритете. — Она обернулась, и «совершенно случайно» Себастьян оказался рядом.

— Ты освобождаешь меня от моего обещания?

— Моя дорогая, в таких случаях брат должен быть всегда на втором месте, — весело отозвался он.

— Вы знакомы с моим братом, лорд Грейсмер?

— К сожалению, еще нет, — произнес Грейсмер. — Но вы так похожи, просто поразительно!

— Да, это все замечают. Себастьян Давенпорт, к вашим услугам.

— Я счастлив. — Грейсмер тоже поклонился, критически разглядывая молодого человека.

Фазан или нет — вот в чем вопрос. Улыбается довольно глупо. Агнес видела его у Долби, значит, все-таки играет. А вот насколько, это предстоит еще выяснить.

— Как насчет того, чтобы сразиться за карточным столом? — небрежно спросил Грейсмер. — Если, конечно, подобного рода развлечения вас интересуют.

Себастьян заверил, что, конечно, интересуют, и пробормотал, что очень польщен, Джудит положила руку на плечо Бернара Мелвилла Грейсмера, и они закружились к вальсе.

— А вы, милорд, я вижу, не поддались всеобщему искушению наблюдать великое сражение из Брюсселя?

— К сожалению, нет. К моему стыду, вернее сказать, к моему бесстыдству, военные дела меня совершенно не интересуют.

— Даже если в них вовлечен Наполеон? — И Джудит рассмеялась, глядя на Бернара сквозь полузакрытые ресницы.

— Увы, сударыня, тут я совершенно безнадежен. — Он улыбнулся. — Ваш супруг — это другое дело. Он известный эксперт в этом вопросе.

»Ты, конечно, эксперт в других делах, — подумала Джудит. — Там, где решались судьбы Европы и всего мира, там тебя, конечно, не было». Она вдруг вспомнила весь кошмар тех дней. Боже, как давно все это было! Или так кажется? А здесь как ни в чем не бывало продолжали праздно скучать богатые лентяи, Неудивительно, что Маркус относится к ним с таким пренебрежением. Но все же стоит послушать, чти еще скажет этот эксперт по подлости.

— Да, — продолжил задумчиво Грейсмер, — ваш муж считает нас всех просто бездельниками. Он сторонится любых светских развлечений, это всем известно.

— Каждому свое, — безразлично произнесла Джудит, отметив, что Бернард Мелвилл Грейсмер не любит Маркуса Девлина.

Граф бросил на нее пристальный взгляд:

— Но вы, насколько я понимаю, не разделяете презрения Керрингтона к нашим невинным забавам. — Он сделал жест в сторону танцевального зала.

»Если бы вы только знали, лорд Грейсмер, с какой целью я здесь сейчас «невинно развлекаюсь», — подумала Джудит и улыбнулась графу, хлопая ресницами и подавляя отвращение. От нее не ускользнуло, как в бледных глазах Грейсмера вспыхнули хищные искорки.

Маркус поднимался по лестнице в тот момент, когда хозяйка бала решила уже покинуть свой пост наверху. Увидев Маркуса и приятно удивленная оказанной честью, леди Грей задержалась, чтобы приветствовать его. Она тут же проинформировала маркиза, что видела леди Керрингтон в танцевальном зале.

Маркус прошел в танцевальный зал. В течение нескольких минут ему в этой толчее не удавалось разглядеть Джудит. Но наконец увидел. Кулаки невольно сжались, когда Маркус увидел жену, грациозно кружащуюся в вальсе с Бернаром Мелвиллом.

Какого черта она танцует с Грейсмером?

Но это был праздный вопрос. Рано или поздно Джудит должна была с ним познакомиться, Глупо было бы надеяться, что Грейсмер останется в своем поместье на весь сезон. Наверняка он занят сейчас поисками очередного фазана. Иначе как же ему поправить финансовое положение?

Танец закончился, и Маркус смотрел, как граф уводил свою партнершу с площадки. Джудит улыбалась. Но улыбаться можно по-разному. От того, как она сейчас улыбалась, Маркуса бросило в дрожь. Он наблюдал, и не раз, как она искусно флиртовала в Брюсселе. Это было забавно, он даже немного восхищался. И здесь, в Лондоне, он не придавал большого значения ее легкому кокетству, которое сделало Джудит столь популярной в обществе.

Но с Грейсмером — это совсем другая история! Старая, знакомая ярость накатила на него — странно, что годы нисколько ее не притупили.

Коротко отвечая на приветствия, Маркус пробрался через танцевальный зал и вышел на террасу. Конечно, в том, что Джудит с кавалером вышла на воздух, ничего странного нет. Вечер теплый, и по террасе прогуливалось много пар. Но что можно сделать, когда тебя снедает многолетняя ненависть к этому мерзавцу. Нет, надо попытаться ее как-то скрыть.

Маркус увидел их у парапета. Видимо, они любовались луной.

— Добрый вечер, дорогая.

— О, Маркус. Как ты здесь оказался? — Джудит обернулась, и в ее глазах вспыхнула радость — он мог поклясться в этом.

Но если даже так оно и было, то радость мигом сменила досада. Но и досада быстро исчезла, лицо ее сделалось бесстрастным, как у куклы. Маркус знал, что означает это выражение лица у Джудит. Оба они — и брат, и сестра — выглядели так за игорным столом. Что-то неприятно кольнуло у него в груди.

— Мы тут с лордом Грейсмером пытаемся угадать созвездия, — пояснила Джудит.

— Керрингтон, ваша супруга прекрасно разбирается в астрономии.

— У моей супруги вообще очень много достоинств. Атмосфера накалилась до предела. Джудит интуитивно чувствовала, что должна как-то разрядить ее, и засмеялась:

— Боюсь, что мои достоинства подобраны довольно странным образом. Например, мое образование оставляет желать лучшего.

— Ну что вы на себя наговариваете, леди Керрингтон. Уже одно то, что вы выросли на континенте, — это уже само по себе образование, — заметил Грейсмер.

Он достал табакерку и предложил Керрингтону, но тот с отсутствующей вежливой улыбкой отказался.

— Я говорю на пяти языках, — сказала Джудит, — и с математикой, кажется, у меня все в порядке… по крайней мере некоторые разделы… — Она бросила на Маркуса озорной взгляд заговорщицы. — Например, я хорошо считаю, не правда ли, милорд?