Касси Эдвардс - Солнечный Ястреб

— Мы предлагали эти дары общине Северного Сияния, чтобы взамен оджибве согласились охотиться для Форт-Уильяма. Шкуры, которые вы нам принесете будут отправлены на кораблях в Англию и проданы тамошним людям. Если ваши общины займутся охотой, вы сможете добыть много шкур еще до наступления зимы. Две общины оджибве могут добыть вдвое больше мехов для англичан, — он неловко рассмеялся. — Хотя мы, солдаты Форт-Уильяма, прекрасные стрелки, нам далеко до охотничьего мастерства оджибве. В душе мы солдаты, только солдаты.

Какое оскорбление! Англичане считают, что смогут одурачить оджибве и подтолкнуть их на грязное дело. Солнечный Ястреб в ярости сжал кулаки. Он наклонился к полковнику и выкрикнул ему в лицо:

— Га-вин, нет!

Схватил капкан и швырнул так далеко, что тот упал за вигвамом Цветущей Долины.

— Капканы — это зло, — процедил сквозь зубы, — И вы — зло. Никогда вам не купить оджибве на такую дешевку.

Развернулся на месте и посмотрел на Цветущую Долину. Он не обратил внимания на ужас в ее глазах, но смягчил свою речь.

— Прислушайся к голосу разума! Я много раз объяснял тебе, почему мой народ избегает британцев. Я знаю, как эти люди обманули и обвели вокруг пальца многие племена. Английские солдаты — бесчестные люди, не признающие Законы, их действия осудило бы их собственное правительство, если бы узнало о них.

— Эй, слушай! — возмутился полковник Грин. — Выбирай слова, не то…

— Цветущая Долина, не дай себя обмануть, — продолжал Солнечный Ястреб, не обращая внимания на гневную вспышку полковника. — Увидишь, твой народ будет охотиться не для себя, а для белых. Неужели ты не понимаешь, к чему это ведет? Новые способы охоты, которые применяют белые, уже уменьшили численность зверей в наших лесах. Бобры уничтожены почти полностью. Меньше бобров — ниже уровень воды, значит, меньше будет дикого риса, а рис, сама знаешь, главная еда оджибве.

Ей хотелось думать, что Солнечным Ястребом движет любовь к ней, к ее народу. Она попыталась уговорить его:

— Солнечный Ястреб, мои воины еще не начали охотиться для англичан, а эти люди уже принесли много разных товаров, и мы их забрали в свои хижины. Они дали в каждый дом по цветному одеялу, каждой женщине — по стеклянному ожерелью, алую краску и веера из перьев птиц, которых я никогда не видела.

Солнечный Ястреб не говорил ей, что англичане собирались уходить из этих мест, но тут появилась она и построила свое поселение вблизи форта. Теперь девушка, похоже, собиралась торговать с ними, и Солнечный Ястреб боялся, что британцы изменят свое решение и уже никогда не уйдут.

Он хотел, чтобы она сама поняла, какая опасность грозит всем оджибве, и отказалась от глупых безделушек, которые предлагают ей англичане.

Но чем дольше она рассказывала обо всем, что подарили ее людям британцы и что обещают еще, тем яснее Солнечный Ястреб понимал, что должен выступить против.

Слова о важности такой ерунды, как веера из перьев, могла произносить женщина, но не вождь.

— Цветущая Долина, англичане знают, что тебе, женщине, нравятся украшения и используют их, чтобы подкупить тебя, услышал свой голос Солнечный Ястреб. — А ты должна быть, прежде всего, вождем, а лишь потом женщиной. Ты ставишь безделушки выше интересов своего народа.

Как обидно, как унизительно! Солнечный Ястреб бранит ее перед англичанами и людьми селения! Цветущая Долина вспыхнула.

— Я пошлю своих воинов на большую охоту, — сказала она полковнику, высоко подняв голову. Чувствовала на себе взгляд Солнечного Ястреба и знала, что он потрясен ее решением, принятым вопреки его мнению.

Полковник Грин удовлетворенно хмыкнул:

— Вождь Цветущая Долина — более мудра из двух вождей, присутствующих на сегодняшнем Совете. Ее народ получит щедрое вознаграждение.

Он повернулся к Цветущей Долине.

— Чем скорее твои воины принесут в форт шкуры, тем скорее это вознаграждение попадет к твоим людям, — проговорил он. И, сверкнув глазами, добавил: — Наверное, я смогу включить в него медаль или даже две за твои хлопоты.

Он повернулся к Солнечному Ястребу и проворчал:

— А твоя община, полукровка, пострадает из-за твоего невежества.

Едва сдерживая ярость, Солнечный Ястреб выкрикнул:

— Я не полукровка. Я… оджибве!

Даже не попрощавшись, британцы ушли.

Не обращая внимания на людей деревни, Солнечный Ястреб схватил Цветущую Долину за руку и потащил в хижину, чтобы поговорить без свидетелей.

Он повернул ее лицом к себе, крепко держа за плечи.

— Тебе понравилось, как меня высмеяли англичане? — спросил он. В глазах стояла боль. — Ты что, не понимаешь, за спиной они смеются и над тобой! Все краснокожие для них — дикари, ничем не лучше животных. Скажи, ты дикарка? Ты животное? Ну скажи, Цветущая Долина! Скажи!

Солнечный Ястреб не мог поверить своим глазам, когда девушка вдруг зарыдала. Он отпустил ее плечи, а она смотрела на него сквозь слезы.

Он корил себя, что довел ее до слез. Но, с другой стороны, раз она плачет, значит, он ей дорог, а его мнение не безразлично ей.

— Ай-у, да, я видела, как унизил тебя этот англичанин, — шептала она. — Я душой почувствовала твое унижение.

— Напрасно. Я не испытал унижения. Мою гордость не так легко сокрушить.

— С тех пор, как я повстречала тебя, Солнечный Ястреб, все вокруг стало таким хрупким, — всхлипывала она. — И, ай-у, да, иногда я чувствую себя более женщиной, чем вождем. Во мне пробудились женские слабости и желания, которых я прежде не знала. Я могу ни о чем думать, только о тебе. А ты часто меня вспоминаешь? Простишь ли ты, что я дала англичанам повод думать, будто мы враги?

— Моя и-кво, моя женщина, нет слов, которые могли бы передать, как сильно я люблю тебя, как ты нужна мне, — говорил Солнечный Ястреб, вытирая слезы с ее лица. — А что до британцев… у нас и без них так много неурядиц. Я сомневаюсь, что тут что-то изменится.

— Все уже изменилось, — заглянула ему в глаза. — Я… я никогда больше не пущу их в свою деревню. То, как они оскорбляли тебя, как радовались при этом, показало мне, что я не смогу больше терпеть их присутствие.

— Даже ради небывалых вееров, сделанных из красивых ми-гванз, перьев? — усмехнулся Солнечный Ястреб — и с облегчением вздохнул, когда ее губы дрогнули в легкой улыбке.

— Даже ради чудных, небывалых вееров из перьев, — тихонько засмеялась она. — И ради всего остального, любовь моя. Пусть идут в другие места и там ищут, чем бы поживиться. Я верну их подарки и скажу, что мы не будем для них охотиться.