Саманта Джеймс - Идеальный жених

Краем глаза он успел заметить, как на скулах ее вспыхнул румянец. Очаровательно... просто прелестно, удовлетворенно подумал он, и так соответствует персиковому оттенку ее платья! Впрочем, платье это понравилось ему сразу же, как только он заметил ее появление в гостиной, – фасон как нельзя лучше подчеркивал ее упругую, пышную грудь, а ткань мягкими складками струилась вниз, обрисовывая стройные бедра.

Вообще говоря, Джастин был не единственным, кто это заметил. Неприятное чувство ревнивого собственника вспыхнуло в нем, когда он обратил внимание, что взгляд Патрика Макелроя не отрывается от нее ни на минуту. Теперь Макелрой, к счастью, сидел довольно далеко. К тому же по одну с ними сторону стола. Он не мог видеть их, а они не могли видеть его, что как-никак более соответствовало планам Джастина.

Джастин начал закипать уже в тот момент, когда заметил, как Макелрой, выбравшись из кареты, непринужденно шествует к дому. И тут же накинулся на Себастьяна. Похоже, брат отправил приглашение отцу Макелроя, старому эрлу, – у него с ним были какие-то крупные финансовые дела, и Себастьян надеялся, что после обеда они смогут окончательно договориться. Но эрл ответил, что у него, к сожалению, уже есть какие-то планы, и предложил, чтобы его интересы во время заключения сделки представлял его сын Патрик. Себастьяну пришлось согласиться, хотя его собственное общение с Патриком Макелроем до сих пор ограничивалось исключительно краткими встречами в обществе.

Конечно, Патрик Макелрой своими учтивыми манерами и приятным обхождением мог одурачить кого угодно, но была и другая сторона его натуры, которая очень не нравилась Джастину. Когда хотел, Патрик мог быть очень грубым и даже вульгарным. А его гордыня поистине не имела пределов. Всего несколько месяцев назад Джастин был свидетелем, как во время матча по боксу Макелрой едва не убил своего соперника. И хотя бедняга уже сдался и истекал кровью, потребовалось вмешательство судей, чтобы не дать разъяренному Патрику забить его до смерти.

Но сейчас Макелрой, к счастью, сидел очень далеко от него – достаточно далеко, чтобы Джастин мог думать только о своей красавице соседке.

Между третьим и четвертым блюдами она уронила салфетку. Джастин быстро нагнулся, чтобы поднять ее, и воспользовался удобным случаем, чтобы погладить ее колено. Возможно, она уже трепещет? Он очень надеялся, что так и есть. Впрочем, он убедился в этом уже через минуту, когда близко склонился к ее уху, словно бы для того, чтобы шепнуть ей что-то тайком. Арабелла от неожиданности подпрыгнула как ужаленная.

Резко повернувшись к нему, она смерила его ледяным взглядом:

– Если вы намерены и дальше делать мне подобные авансы...

Он ответил ей хмурой улыбкой. Горячее дыхание Джастина обожгло розовую раковину ушка Арабеллы.

– Дорогая моя, – прошептал он, – если бы я делал вам авансы, вы бы уже это поняли!

Джастин не только увидел, но и услышал, как зардевшаяся Арабелла со свистом втянула в себя воздух.

Он опустил голову еще ниже. Теперь его губы почти касались ее виска.

– Или я что-то не так понял? Может, это вы пытаетесь заигрывать со мной?

– Конечно, нет! – Подбородок Арабеллы задрался вверх. – Скажите, вы когда-нибудь слышали об угрызениях совести, милорд?

– Конечно, нет! – ее же собственными словами ответил Джастин.

– Я так и думала. – Сверкнув в его сторону глазами, Арабелла уткнулась в тарелку.

Как ни странно, эта краткая перепалка заставила кровь в жилах Джастина петь от возбуждения. На душе у него неожиданно стало легко. А он еще боялся этого званого обеда! Терстон-Холл всегда был гордостью Себастьяна, он просто обожал отчий дом, тогда как Джастин ненавидел его всеми фибрами души. Он с удовольствием сровнял бы его с землей, если бы мог. Джастин приезжал только в тех редких случаях, когда того требовал престиж семьи, но при этом старался воспользоваться любой возможностью, чтобы сбежать. Терстон-Холл напоминал ему о... – словом, о том, что он рад был навсегда забыть. При одном только виде этой каменной громадины в душе Джастина вспыхивали гнев и возмущение... и великое множество других чувств, которые он предпочитал держать в самых дальних, самых тайных уголках души. Но теперь, когда тут Арабелла, ему по крайней мере не будет скучно. Чем черт не шутит, возможно, ему даже удастся повеселиться!

Конечно, с его стороны было жестоко мучить ее. Он здорово напугал ее в ту ночь на маскараде, с раскаянием подумал Джастин... а ведь он сам был напуган и при этом куда больше ее. Но Арабелла была явно не робкого десятка. Со свойственным ей прямодушием она говорила то, что было у нее на уме... а на уме у нее всегда всего было в избытке, с иронией добавил про себя Джастин. Но по правде сказать, ему это даже нравилось.

И Бог свидетель, при одном только взгляде на нее у Джастина перехватывало дыхание. Стоило ей появиться на пороге гостиной, как в нем вспыхнуло пламя. Она была такая теплая, такая яркая, что все эти утонченные и томные светские барышни рядом с ней разом блекли и казались зеленовато-бледными, словно медузы рядом с тропической бабочкой. А за ее прямолинейностью, которая приводила в ужас многих, чувствовалась пылкая, искренняя и щедрая натура, несколько необузданная, правда, но не ему ее судить – ведь необузданность и пылкость чувств были свойственны и ему тоже.

Обед между тем продолжался. Наконец Себастьян встал и объявил, что гостей в музыкальном салоне ожидает небольшой концерт.

– Могу заранее всех успокоить, – с широкой ухмылкой добавил он, – моя жена петь не будет.

Девон смешно наморщила нос.

Арабелла поспешно встала.

– Мне нужно отыскать мою шаль, – ледяным тоном заявила она. – Здесь довольно холодно.

И направилась к двери. Джастин немного помедлил, глядя, как она идет. Нет, она не скользила... и не плыла, как положено даме. Да уж, задумчиво отметил Джастин, изяществом тут и не пахнет. Высоко вскинув голову и горделиво расправив плечи, Арабелла шествовала, как королева, и Джастин мысленно зааплодировал ей. Конечно, она не могла уменьшиться в размерах, это было просто не в ее силах – однако, надо отдать ей должное, Арабелла даже свой гренадерский рост сумела обратить к своей выгоде.

Она ненадолго остановилась и что-то сказала тетке. Возле нее на стене ярко горели свечи. О, знала бы она, что за дивное зрелище представляет собой в эту минуту! Газовая ткань, из которой было сшито платье Арабеллы, была тонкой, как паутинка, и давала возможность полюбоваться ее длинными, стройными ногами. Джастину на миг представилось, как эти самые ноги обовьются вокруг его талии, и сердце у него замерло. Да, похоже, они с ней прекрасно подойдут друг другу...