Мюриэл Митчелл - Детство Скарлетт

И оба нацелили револьверы на второй ярус в темноту, туда, откуда доносился шорох.

— Как я ненавижу этих мерзких тварей. Давай поднимемся и посмотрим.

Осторожно ступая, Хосе и Чико двинулись по пандусу, но тут послышался скрежет и из темноты на пандус выкатилась огромная бочка.

Она на мгновение замерла, замерли и Хосе с Чико.

А Ретт Батлер из последних сил, упираясь спиной в стену, толкнул бочку, та с грохотом, набирая скорость, помчалась по наклонной плоскости вниз.

Хосе и Чико еще успели развернуться, но убежать не успели — бочка настигла их у закрытой двери и расплющила двух мужчин на тяжелой, собранной из дубовых брусков двери.

Клепки бочки разлетелись в разные стороны, один из обручей еще пробежал круг и с лязгом замер на каменном полу. Содержимое бочки — приторно пахнущий ром — растекся по полу.

— Вот так-то, — прошептал Ретт Батлер своими распухшими губами и сплюнул вязкую слюну на пол. Сил подняться у него не было, и он сполз с пандуса.

При каждом движении Ретт морщился и почти терял сознание. Запах рома дурманил его и кружил голову.

Превозмогая нестерпимую боль, Ретт Батлер все же добрался до двух неподвижно лежащих тел и вытащил из кобуры револьвер Чико и деревенеющими пальцами провернул барабан — все патроны были на месте.

И это немного успокоило Батлера и придало ему сил.

Ведь когда он держал в руках оружие, то чувствовал себя совершенно по-другому. Оно вселяло в него уверенность и придавало силы.

Но тут из гулкого коридора послышались торопливые шаги и настороженные голоса.

— Эстебан, Эстебан! Что это было? Ты слышал?

— Нет, а что? — ответил младший Рохас.

— По-моему, я слышал какой-то грохот и удар.

— Дьявол! — закричал Эстебан, — наверное этот грязный гринго ожил и что-нибудь затеял. — Эй, все сюда!

Эстебан грязно выругался. Послышались еще шаги, и Ретт Батлер догадался, что в коридоре находятся не двое, а человек пять или шесть подручных Рохасов.

Он взвел курок револьвера и на четвереньках отполз к стене, притаившись за одной из колонн, поддерживающих тяжелый каменный свод.

А в коридоре за дубовой дверью воцарилась тишина.

— Все сюда! — вдруг послышался голос Рамона Рохаса, и Ретт Батлер услышал, как лязгнул затвор его карабина.

Рамон Рохас опустился на колени, почувствовав какой-то странный сладковатый запах. Прямо к его ногам, через невысокий порог вытекал темный ром.

— Дьявол! — воскликнул Рамон. — Этот гринго что-то затеял.

И он покрепче сжал ложе своего карабина, готовый в любое мгновение нажать на курок.

— Открывайте, — приказал он своим подручным и те торопливо распахнули дверь.

Ром хлынул к ногам бандитов. Мужчины тут же наткнулись на обломки бочки и увидели два безжизненных тела у своих ног.

— Пошли, — приказал Рамон и, поводя стволом карабина, вошел в полутемное помещение подвала, — он должен быть где-то здесь. Да-да, он никуда не мог уйти, весь дом надежно охраняется. Эй, ты где? Выходи! Бесполезно прятаться, я думаю, ты это понимаешь.

Голос Рамона гулко разносился под каменными сводами. А Ретт Батлер покрепче сжал рукоятку револьвера, тоже готовый в любой момент начать стрельбу, хотя и прекрасно понимал, что силы неравны и навряд ли он сможет выбраться из этого подвала живым.

— Хватит разыгрывать из себя умного мальчика! — кричал Рамон. — Посмотри за бочками, — приказал он одному из своих подручных.

Ретт Батлер, тяжело переставляя ноги, двигался вдоль стены, пока не уткнулся в низкую деревянную дверь. Как раз сюда доходила лужа рома. Ретт Батлер криво усмехнулся, сунул непослушные пальцы в нагрудный карман рубашки и нащупал спички. Он вытащил одну из них, посмотрел на белеющий потолок, потом чиркнул спичкой о стену и бросил ее в лужу рома.

Мгновенно вспыхнуло яркое пламя, охватившее весь подвал, послышался треск и шум.

— Дьявол! — заорал Рамон Рохас и принялся стрелять.

А Ретт Батлер ввалился в низенькую дверь.

Рамон Рохас сообразил, что сейчас начнут взрываться остальные бочки с ромом и спиртом. Ведь их здесь было никак не меньше двух дюжин.

— Скорее, скорее все отсюда! Сейчас все здесь сгорит к чертовой матери!

Люди, перепуганные, бросились в коридор и по лестнице наверх. Ведь мог вспыхнуть весь дом.

Никто из людей Рамона Рохаса не ожидал от Ретта Батлера подобной прыти, они были абсолютно уверены, что он полумертвый и бесчувственный валяется в луже собственной крови и даже не может пошевелиться.

Увидев пламя, безумный звонарь принялся раскачивать колокол на часовне, и над Сан-Мигелем поплыл тревожный звон набата.

Ночь разрывали сполохи пламени, слышались взрывы, и тогда языки пламени устремлялись прямо в небо. Тускло мерцающих звезд уже не было видно, только едва различимым желтым пятном качался в темном небе золотистый диск луны. Раздавались выстрелы, перепуганные крики, ржание лошадей. И над всем этим плыл звон набата…

Перепуганные жители городка покрепче закрывали двери, никто из жителей даже не собирался бежать на помощь Рохасам, чтобы бороться с пламенем пожара.

Дон Мигель, держа в руках револьвер, бегал по внутреннему дворику, отдавая направо и налево приказания.

— Ты, — он хватал за плечо одного из подручных, — быстро выводи лошадей! А ты, — он бил в грудь другого, — поднимайся наверх и выводи из дому всех!

А сам он, как будто опомнившись, рванулся по лестнице в свои комнаты, туда, где хранились деньги семьи Рохасов.

Ретт Батлер прекрасно понимал, что ему навряд ли удастся скрыться незамеченным, ведь все люди были подняты на ноги.

— Скорее, скорее! Этого грязного гринго обязательно надо найти. Он где-то здесь, он не мог далеко скрыться, — ревел Рамон Рохас и наносил удары прикладом карабина своим людям. — Скорее, черт бы вас забрал! Что вы двигаетесь, как мертвые? Надо найти его! Ищите! Переверните весь Сан-Мигель вверх дном, но найдите его и, чтоб был живым. Не стрелять в него! Я приказываю!

Ретт Батлер, воспользовавшись суматохой, полз у высокой беленой известкой стены. Он понимал, что ему нужно срочно что-то придумать, где-то надежно спрятаться.

И тут его осенило. Если где-то и можно спрятаться надежно, то это только во дворе.

И он, ползком, превозмогая нестерпимую боль, пробрался к крыльцу дома Рохасов и забрался под него. Он слышал, как скрипят и прогибаются доски крыльца, слышал голоса людей, сбегавших и взбегавших на крыльцо, слышал их крики, отчетливо разбирая каждое слово.

— Этот грязный гринго где-то здесь! — орал Рамон Рохас, — если вы его не найдете, я с вами со всеми разберусь. Он должен быть где-то здесь.