Клинок трех царств - Елизавета Алексеевна Дворецкая

class="p1">Не так чтобы он сильно боялся колдовства. Само появление этих жаб ясно говорило: кто-то желает зла семье Вуефаста.

– Где нашли?

– А вот тут на крыльце, прямо под дверью. Хозяйка утром вышла – чуть не наступила. Крику было… Она говорит – это на остуду.

– Остуду? – Мистина перевел взгляд на Вуефаста.

– На разлад. Но едва ли я или баба моя… Это под сговор наш копают какие-то невидимцы. Как мы по рукам с тобой ударили, так оно и… Ты главное-то увидел?

– Что там главное?

– Эти гады вон во что завернуты были.

Вуефаст взял у челядина палку и показал нечто, лежащее возле жаб и сразу не замеченное. Полоска чего-то… бересты, ткани, кожи… В какой-то грязи…

– Я сам уж не вижу, а Гостята посмотрел молодыми глазами – там черты не простые. Не то руны, не то вроде того… заклятья какие.

Мистина вынул из ножен на поясе длинный ударный нож и его кончиком расправил полоску. Это не береста, а выделанная кожа… пергамент… и на нем… Мистина вглядывался, хмурясь. Какие-то значки, но не руны. Что-то они ему напоминали…

А когда он понял, что именно они ему напоминают, то холодок по хребту пробежал еще раз.

– Вот что мне… – Он поднял глаза на одного из своих бережатых, потом перевел на Вуефастову челядь. – Приведите мне Торлейва, Пестряныча-младшего.

– Пестрыны… – начал изумленный отрок.

– Бегом, глядь!

* * *

Когда чужой челядин передал повеление Мистины немедленно идти на Вуефастов двор, Торлейв сперва обрадовался законному поводу развеяться: толковать немцам хазарские слова ему уже досмерти надоело.

– Воевода сказал – поспешать… – бормотал смущенный челядин. – Чтобы вот прямо сей час… не мешкать…

– Случилось что? – спросил Торлейв, пока его отроки седлали коней.

– Беда к нам пришла неминучая… такое нам сделали…

– Сделали?

– Ну, сделали! – выразительно повторил челядин, и Фастрид догадалась:

– Уж не про колдовство ли речь?

Словом «сделать» обозначают наведенный вред, как словом «знать» обозначают само умение этот вред навести.

– Истовое слово, боярыня… Поклад[51]… подкинули… беду накинуть хотят…

Торлейв только поднял брови, потом опустил углы рта: не то чтобы испугался, скорее удивился.

Вскоре Торлейв с двумя своими бережатыми въезжал на двор к Вуефасту. Сразу понял, что дело и впрямь нешуточное: оба боярина, хозяин и Мистина, стояли возле крыльца и ничего не делали – ждали его. Торлейв удивился еще сильнее: он-то здесь при чем? Он не колдун, не волхвит какой!

– Будьте целы, бояре! – Он соскочил с коня, бросил повод Патроклу и поклонился. – Звали меня?

– Звали.

По лицу Мистины Торлейв видел, что тот считает дело нешуточным, и в сердце впервые кольнул холодным клювиком страх. Напугать Свенельдича – это надо суметь.

– Для тебя дело есть. – Мистина холодным взглядом, за которым пряталась ярость, посмотрел на Торлейва, потом на его бережатых. – Иди глянь.

Он кивнул в сторону крыльца, и Торлейв увидел на ступеньке крыльца кусок пергамента.

– Руками не трогай, – предупредил Мистина, когда Торлейв сделал шаг.

Рядом с пергаментом лежали кузнечные клещи, и это подкрепило мысль о колдовстве.

Подойдя, Торлейв наклонился и вгляделся. И понял, почему его позвали: пергамент был тесно покрыт значками, больше всего напоминающими… греческие буквы?

– Дэмонио месимврино[52]…

– Узнал?

– Да это вроде как…

Оглянувшись, Торлейв сделал знак Патроклу подойти. Тот тоже нагнулся.

– Агни́ Парфэ́нэ![53]

– Греческие письмена, да?

Мистина по-гречески не понимал – двадцать лет назад, в походе по Вифинии вдоль Греческого моря, запомнил сколько-то слов, но за эти годы почти все забыл. Читать он и вовсе никогда не учился, но как выглядит греческое письмо, знал.

Торлейв встал на колени и попытался что-нибудь разобрать.

– Ум… ноиритоз… от… отиа… окси… э… биак… Тьфу! – Он оглянулся на Мистину. – Чушь какая-то!

– Что значит-то? – нетерпеливо спросил Вуефаст.

– Да ничего! Не знаю я таких слов. А ты, Орлец?

Торлейв взглянул на Патрокла: мать Патрокла, Акилина, учила читать их обоих, чтобы вдвоем было веселее, но Патрокл, не ожидая, что это искусство ему пригодится, овладевал им не так уж усердно.

– Еще раз прочти, – попросил он.

Торлейв еще раз прочел первую строку, потом дальше.

– Чушь собачья. – Патрокл помотал головой. – Нету таких слов. Не по-гречески это.

– Но черты-то греческие! – Вуефаст издали потыкал пальцем.

– Буквы греческие, да. Писец… – Торлейв вгляделся, – не слишком-то умелый, рука неуверенная, но граммы настоящие. Дай еще погляжу.

Вдвоем с Патроклом они прочли шепотом одну строку за другой (Патрокл все время крестился на всякий случай, и Торлейв пару раз повторил за ним), но если из букв и складывались короткие осмысленные слова, то смысл их не вязался между собой.

– И-не-сап-су… не спасу? Воззов… воззову? И еще одно слово выходит неприличное, – сказал наконец Торлейв, поднимаясь на ноги. – Бред какой-то. Как будто наугад граммы чертили. А слов таких не бывает.

– Может, ты не знаешь чего? – усомнился Вуефаст.

– Само собой, откуда ему знать такие слова? – ответил ему Мистина. – Мой парень черными чарами не балуется.

– Черными чарами? – в один голос повторили Торлейв и Патрокл.

Мистина посмотрел на них: сыновья давно покойного Хельги Красного, законный и побочный, были почти не похожи: у Патрокла волосы белее, нос ястребиный и выражение более простодушное. Но сейчас на них отражалось одинаковое изумление.

– Кус эммэк… – пробормотал Агнер.

– Откуда эта дрянь взялась?

Им показали двух сушеных жаб на щепке и рассказали, где их нашли. Но дело это не прояснило, только запутало.

– Это что же получается? Подброс… как это называется?

– Поклад подкинули, – подсказала боярыня Улыба, жавшаяся позади мужа. – Чур меня!

– Поклад – дрянь всякая, кости там, угли, скорлупа яичная – это понятно. Но это… – Торлейв покосился на пергамент. – Это откуда взялось? Что за бес полуденный принес?

– Это там – про беса?

Торлейв еще раз наклонился к пергаменту, пытаясь отыскать похожее слово.

– Бро… бзи… бет… но тут еще «е» впереди.

– Я слышал, есть один бес, его зовут Гилу, – прошептал Патрокл, крестясь и опасаясь, что дух примчится, если назвать его имя в полный голос. – А еще есть демон по имени Артемида, он вредит людям в полуденное время и может даже убить. Еще есть бесы, что выходят из потревоженных могил. Бывают бесы, что охраняют погребения – может, кто-то недавно разрыл могилу и выпустил беса, чтобы погнать его сюда?

– Никто у нас в округе могил не разрывал? – с сомнением спросил Торлейв, не видя тут никакой связи.

– Не знаю, но это можно выяснить, – сказал Мистина. – Но вот что я больше хотел бы знать… – Он перевел взгляд на Вуефаста. – Кто это, сват любезный, пытается сговор наш расстроить?

– Уж я,