Ирэн Фрэн - Стиль модерн

Долго она бродила по улицам, отмечая все более удручавшие ее детали: на столь хорошо знакомом ей перекрестке не было продавщицы цветов, пропал и зазывала, маленький вымогатель денег. Ни одной бриоши, ни одной булочки или круассана на витринах: недавнее постановление запрещало их печь. Повсюду — обескровленные проспекты, грустные бульвары. Несмотря на солнце, весь город был бесцветен и молчалив.

От долгой ходьбы ноги устали, ведь Лиана привыкла ездить на фиакре или в автомобиле. Она уже хотела повернуть обратно, когда заметила свое любимое кафе-танго. Они часто танцевали здесь с д’Эспрэ. Когда она уставала, они садились друг напротив друга, и он нежно наблюдал, как она пила darjeeling[47] и хрустела лимонными пирожными. Как-то раз он перевел ей слова песни, под которую они танцевали, и теперь, очутившись вновь перед закрытой дверью кафе-танго, его опущенными занавесками, перед его теплым пыльным фасадом, она вспомнила текст:

«Ставки сделаны, малышка Нана, еще тогда, когда ты жила в нищете. Теперь ты танцуешь с богатеями, но я надеюсь, что твой простофиля зашибет много денег или ты сама вышибешь всех танцующих сутенеров…»

Консьержка вынырнула из своей комнаты и недобро посмотрела на Лиану. Та ускорила шаги, и мелодия танго проследовала за ней.

«Искупление», — сказала герцогиня, перед тем как выставить ее за дверь. Нет, не будет искупления! Ей только девятнадцать лет, и все радости жизни еще впереди. У нее есть сбережения, а война не может длиться вечно.

Лиана медленно вернулась к Опере. На лотке у продавщицы газет она заметила любимые солдатами почтовые открытки с фотографиями знаменитых женщин. Там красовалась и Файя в своем костюме из «Минарета». Длинные волосы, разметавшиеся по бедрам, крепкая грудь под легким болеро, длинный силуэт, соблазнительная улыбка: ее образ, тысячу раз повторенный, побывает на всех фронтах — даже сидя взаперти в собственной квартире, она все равно присутствовала повсюду.

Лиана снова подумала о д’Эспрэ. Уже почти месяц он был вдали от нее. Что бы его ни побудило к этому — патриотизм или внезапно нахлынувшие политические амбиции, — в любом случае он долго не выдержит, она была в этом уверена. В столицу начали прибывать первые беженцы из Бельгии, говорили о поражениях французских частей под Шарлеруа, в Сент-Кентене, о возможных бомбежках Парижа. И д’Эспрэ не заставит себя ждать — скоро он будет здесь! Ее взбодрила эта мысль. Надо было заставить его жениться, чтобы гарантировать себе обеспеченную жизнь. До этого момента — может быть, из-за возраста д’Эспрэ, — Лиана никогда не мечтала о замужестве. Теперь же она не видела для себя другого выхода. Какое бы препятствие ни возникло на ее пути, она с ним справится. Но главное заключалось в том, что д’Эспрэ любил Файю. Значит, та тоже должна выйти замуж. Между Файей и д’Эспрэ, Файей и собою Лиана возведет горы преград. И победит на всех фронтах: денег, любви и респектабельности.

Десять минут спустя Лиана вернулась на Тегеранскую улицу без намека на усталость. Даже не напудрившись, не поправив прическу, она позвонила к своей подруге. Поскольку ее план строился на одном предварительном условии: восстановить отношения с Файей, вернуть былую непринужденность, откровения, поцелуи, ласки. Почти год не посещая подругу, Лиана не знала многого о ее жизни, но это не мешало ее самоуверенности. Как и в лучшие времена в Сомюре, только одна идея вдохновляла ее: выжить любой ценой!

Глава одиннадцатая

Уединившись в своей квартире, Файя, казалось, не растеряла присущего ей спокойствия. На креслах, комодах, трельяже, даже на столах — всюду она разложила свои летние наряды. Часами поглаживала и перебирала платья, впрочем, как и свои Драгоценности, и особенно дар австрийского банкира — убор из сапфиров и бриллиантов. Несмотря на одиночество и жару, она выглядела безупречно: длинное домашнее платье из крепдешина цвета ночной лазури, цепочка с жемчугами, завитые волосы собраны в тяжелый шиньон, поддерживаемый китайским гребнем, ногти без малейшего заусенца покрыты лаком, губы накрашены, скулы припудрены. Можно было подумать, что она кого-то ждет. Ничто не выдавало замешательства на этом неизменно гладком лице. Ее губы, открывавшиеся только для приказаний, никогда не вздрагивали, ни одна складка не пересекала лоб, а щеки, даже после сна, не нарушали совершенную линию овала. Тем не менее горничная знала, что Файя очень мало спала в последнее время. Часто, когда наконец ей удавалось заснуть, она всхлипывала во сне, кричала, заходилась в рыданиях. Но утром как ни в чем не бывало поднималась с видом восточной богини, со свойственными ей медленными и скупыми жестами, и если не приглядываться, не замечать слез, застывших на кончиках светлых ресниц, руки, странно сжимающей украшения, то никто и не смог бы заподозрить, что она страдает.

Она тщательно скрывала свою боль. Но временами, просыпаясь жаркой ночью в душной комнате или в краткие первые мгновения утра, когда, откинув простыни, заказывала себе завтрак, Файя знала, что, как и ночью, будет одинока и днем, и этот день не подарит ей встречи с мужчиной. Никто не навестит ее, ни один звонок не нарушит течения времени, и у нее опять не будет денег, чтобы поехать на урок танцев. Но слуги уже знали, что эти моменты печали никогда не затягивались. Едва закончив свой туалет, Файя принималась за необычную работу: она без конца составляла списки. Каждый день она возвращалась к этому делу, как Пенелопа к своей пряже, будто ее вчерашнее произведение ее не устраивало или просто-напросто это был единственный знакомый ей способ коротать унылые дни. Кухарка и горничная попытались разобраться в странных листочках, которые она повсюду раскидывала, но, за исключением мужских имен, не могли ничего понять. «Наша мадам — загадка! — говорили они. — Даже война ее не изменила!» Но у слуг было много и других забот. В первую очередь они пересчитывали оставшиеся деньги и продолжали откладывать припасы: не столько для хозяйки — она ела как птичка, — сколько для самих себя.

Отстраненная от всего, Файя интересовалась только датами, цифрами и именами, без конца переписывая их то в одном, то в другом порядке. К концу недели она умудрилась изобрести определенную схему:

ИМЕНА. СКОЛЬКО РАЗ. ПОДАРКИ. ДЕТАЛИ. НАДЕЖДЫ.

Далее следовали в методичном порядке имена и характеристики. По настроению она вычеркивала одно имя и добавляла другое. Тем вечером, когда позвонила Лиана, Файя впервые с начала августа составила список, полностью удовлетворивший ее.

Роберто. Один раз (давно), но только танцевали — танго. Беден, без сомнения, аргентинец, мощные руки. Искать в кафе-танго, если их снова откроют. Не годен замуж.