Нора Лофтс - Телец для Венеры

– В этом доме какая-то странная атмосфера, – сказала она. – Мне это не нравится.

–. Подождите минутку. Теперь смотрите!

Стоя в дверях, Летти осматривала комнату, как будто пыталась найти там нечто такое, чего не встретишь в обычных гостиных. Потерпев неудачу, она недоуменно взглянула на Хамфри, который уставился на нее с выражением нелепого восторженного ожидания.

– Ну, – осведомился он, – что вы об этом думаете?

– Вы имеете в виду комнату? Хамфри кивнул.

– О, она очень славная. – Девушка поежилась. – Только здесь холодно.

– Здесь несколько дней не разводили огня. Но это легко исправить.

– Нельзя пользоваться чужим камином, – упрекнула его Летти.

– Этим можно. – Хамфри захотелось сразу сообщить ей правду, но он чувствовал, что успех его плана зависит от пробуждения в ней энтузиазма по отношению к дому. Однако достичь этого было невозможно, покуда она сомневалась в их праве находиться здесь.

– Все в порядке, Летти, клянусь вам. Никто не будет возражать против нашего присутствия. Никто сюда не придет.

Алый язык пламени принялся лизать дрова, и Хамфри поднялся с колен.

– Взгляните на диван, Летти. Он очень удобный. И обивка красивая, не так ли?

– Да, очень красивая. – Летти все еще неуверенно стояла на пороге.

Хамфри открыл шкаф.

– Смотрите. Тут есть все необходимое.

Он указал на выбранный им чайный сервиз – не новый, всего из четырех чашек, к тому же в одной из них виднелась щербинка, но сделанный из отличного фарфора, с изображением распустившейся розы на наружной стороне каждой чашки и розового бутона на внутренней. Чайник был круглым и приплюснутым, также с розами на обеих сторонах.

– Чай и все остальное в кухне, – сказал Хамфри. – Когда огонь разгорится, я приготовлю вам чай. Мне будет приятно поменяться с вами ролями и поработать официантом.

– Я не могу задерживаться, – быстро отозвалась Летти.

– Я обещала вернуться через час – тетя Тирза на этом настаивала. А теперь, когда я увидела… то, что вы хотели мне показать, думаю, мы должны возвращаться.

– Но вы еще и половины не видели. Пойдемте взглянем на кухню.

Хамфри взял свечу и направился к двери. Летти посторонилась, когда он проходил мимо, и опасливо, словно находилась в обществе сумасшедшего, последовала за ним.

– Видите, как здесь чисто. Окно выходит в сад.

– Да, тут очень приятно, – согласилась Летти, оглядываясь вокруг и ничего не замечая.

– А теперь я провожу вас наверх.

– Я не пойду наверх! – резко заявила Летти. Ее взгляд стал испуганным и подозрительным, а губы насмешливо скривились, словно она собиралась добавить: «Не такая уж я дура!»

Понадобилось несколько секунд, чтобы смысл ее отказа проник в набитую романтическими восторгами голову Хамфри. Поняв этот смысл, он был потрясен до глубины души.

– Летти, дорогая, неужели вы думаете… – Внезапно Хамфри понял, что его план поразить девушку потерпел неудачу. Тщательно оберегаемый секрет предстояло открыть не в кульминации завистливого восхищения («Кому принадлежит этот чудесный домик?» – «Вам, дорогая!»), а с целью отмести ужасное подозрение.

– Вернемся в гостиную, – сказал Хамфри таким резким тоном, – что Летти могла возомнить, будто его рассердил ее отказ идти с ним наверх.

– Я должен кое-что вам сообщить.

– Я бы хотела вернуться домой. Вы можете все сообщить мне по дороге.

– Предпочитаю сделать это здесь, Летти. Не смотрите на меня так испуганно, словно я – Тэффи. Сядьте на диван, поближе к камину, а я устроюсь рядом. Будьте как дома, Летти, потому что это и в самом деле ваш дом. Я приобрел его для вас. И дом, и все, что в нем находится, ваше. Как вы можете судить по кухне, он полностью готов для жилья. Вы можете остаться здесь, а я вернусь в кафе, заберу все ваши вещи и объясню миссис Роуэн, что вы больше не будете жить у нее.

Летти смотрела на него ошеломленно, будто ее оглушили обухом по голове. Хамфри ожидал удивления, недоверия, протеста и был готов со всем этим справиться. Но выражение лица девушки застало его врасплох, так как ничего не говорило о ее истинных чувствах.

– Я слишком удивил вас. Простите, дорогая. Мне думалось, радостное удивление. не может повредить. Надеюсь, вы не собираетесь упасть в обморок? Хотите вoды? – Ему казалось, что только приближающийся обморок может объяснить это отсутствующее выражение и мертвенную бледность. Летти покачала головой:

– Нет, со мной все в порядке. – Она помедлила.

– Но что заставило вас решиться на такое безумство?

– Вы считаете это безумством? Но вы не правы. В глубине души вы, Летти, понимаете, что кафе – неподходящее место для вас. Вы знали это с самого начала. Когда мы разговаривали в карете, вы спросили, респектабельное ли это место. Я не мог искренне вам ответить, так как был не в состоянии предложить что нибудь лучшее. Потом я предложил вам переехать к мисс Пендл, но это вам тоже не подошло. С тех пор я перебрал множество вариантов, и, когда обнаружил этот дом, он показался мне идеальным. Вы можете жить здесь, проводить время как хотите и быть счастливой и независимой. И вам нечего беспокоиться из-за миссис Роуэн, – продолжал он, так как Летти молчала.

– Я пойду в кафе и все честно ей объясню. Если она придет за вами, вы можете запереть дверь и отказаться ее впустить.

– Но почему я должна это делать? Моя тетя всегда была добра ко мне. Что она подумает?

Хамфри понял, что наступил момент поделиться с Летти откровениями Планта. Только разоблачив миссис Роуэн, он мог оправдать свое кажущееся нелепым предложение.

– Возможно, на первый взгляд она и впрямь кажется доброй к вам, но ни общество тети, ни ее дом вам не подходят. И вы знаете почему, Летти. Вы сами говорили, что не хотите быть похожей на Кэти и Сузи, и должны понимать: если не уйдете оттуда, то в конце концов станете такой, как они.

– Нет, я никогда не стану такой, и теперь они это знают. Поймите, они очень добры и внимательны ко мне. А когда живешь с людьми и видишь их доброту, то, даже если у них иной взгляд на вещи, начинаешь учиться быть терпимой. Я могу жить с ними и оставаться самой собой. Мне негоже судить людей, которые так хорошо ко мне относятся.

В этой необычайной терпимости Хамфри ощутил ростки грядущего разложения. Летти говорила серьезно, искренне веря, будто может жить у своих беспутных родственников и оставаться неиспорченной. Свечи озаряли золотистым, сиянием ее длинные ресницы и по-детски гладкий лоб, и Хамфри казалось, что он еще никогда не видел Летти такой молодой и невинной.

– Но подумайте, дорогая! Неужели вам не хочется жить в собственном доме, ни от кого не завися? Я позабочусь, чтобы вы ни в чем не нуждались. Уверен, что здесь вы будете счастливы.