Вирджиния Браун - Изумрудные ночи. Книга первая

— Да, — проговорила она, — очень впечатляет.

— Хотелось бы знать, впечатлил ли испанцев Храм Солнца, когда они разрушали его, или единственное, о чем они помнили, была жажда наживы? Нажива — очень сильный мотив. Мужчины совершают убийства во имя любви или ради золота.

— Вы хотите что-то мне рассказать? — неожиданно дрожащим голосом спросила Бетани. — Или просто поддерживаете беседу?

— И то, и другое. — Он пожал плечами и посмотрел вниз на город.

— Почему вы не отправились с остальными? — спросила она.

— Я видел развалины. А почему остались вы?

Бетани улыбнулась.

— Я не была уверена, что смогу вынести бесконечные обсуждения увиденных руин, хотя не сомневаюсь, что отец по возвращении все скрупулезно мне расскажет.

— Ты собираешься провести так всю жизнь, Бетани? Всю жизнь на задворках чужих жизней?

— Я не понимаю, о чем вы говорите! — гневно начала она, но он покачал головой и взял ее руку в ладони.

— Ты позволяешь отцу проживать за тебя твою жизнь; делаешь то, что он хочет, едешь с ним, куда он едет, не думая о себе. Черт возьми! — воскликнул он, когда она сделала попытку вырваться. — Я не могу понять, что это — благородство или полная тупость!

— А вам и не нужно это понимать! — Бетани выдернула руку и посмотрела на него потемневшими от ярости глазами. — Это не ваша жизнь, и я не вижу, с какой стати вы должны беспокоиться, что мне следует делать, а что нет!

— Просто я видеть не могу, как что-то пропадает даром. — Он был так же зол, как и она, губы его превратились в тонкую нить, глаза сузились.

— Как я понимаю, вы считаете, что ваша жизнь даром не пропадает, — перешла в контрнаступление Бетани. — Вы совершаете немыслимые подвиги, которые никому, кроме вас, не под силу?

— Бетани, Бетани, вы в состоянии видеть дальше сегодняшнего дня? По крайней мере, я занимаюсь тем, чем хочется заниматься мне самому, а не кому-то другому. — Он удержал ее за руку, когда она сделала попытку уйти. — Хотите убежать. Тогда вам не придется признаваться в том, что я прав.

Зачем он подвергает ее таким испытаниям? Скорее всего — это тактика, направленная на то, чтобы отговорить ее от дальнейшего участия в экспедиции.

— А, теперь мне понятно, чего вы добиваетесь, Трейс Тейлор! Вас не волнует ни мой образ жизни, ни то, счастлива ли я! Единственное, о чем вы беспокоитесь, так это об этой дурацкой экспедиции и о том, чтобы не брать меня с собой, поскольку я причиняю слишком много хлопот!

Рука Трейса отпустила ее запястье, и он пожал своими широкими плечами.

— Как я понимаю, мы снова опустились до обвинений, — ухмыльнулся он. — Вы всегда так подозрительны?

— Когда дело касается вас — да!

— Я не думаю, чтобы пустая болтовня Бентворта каким-то образом на это повлияла, или я не прав?

Она, прищурясь, глядела на него.

— Да, он упомянул кое о чем в связи с вами, — призналась она после небольшой паузы. — Это правда? — спросила она, затаив дыхание.

— Возможно. Думается, все зависит от того, что именно он поведал. В Лиме известно, что из участников последней экспедиции я оказался единственным оставшимся в живых. Обычно для проводника это означает конец. Иногда случается, что один или два человека оказываются достаточно глупы, чтобы погибнуть; вся экспедиция целиком — никогда. Это наталкивает на размышления.

— Типа?

— Типа того, почему все снаряжение за одну ночь приходит в негодность или исчезает вовсе. И почему коренные жители, обычно такие дружелюбные, неожиданно озлобляются? И тому подобное.

Бетани вытаращила глаза:

— Вы хотите сказать…

— Я ничего не хочу сказать, — спокойно перебил ее Трейс. — Я просто размышляю вслух.

— Знаете, что мне кажется? Вы просто запугиваете меня, чтобы я осталась, — заявила Бетани. — Надеюсь, вы прекратите это завтра, когда мы выступим.

Губы его тронула слабая улыбка:

— Похоже, у меня не будет выбора, а?

— Да, мистер Тейлор, не будет.

— Возможно, мне следует с достоинством отступить.

Она твердо выдержала его взгляд.

— Возможно.

Трейс приблизился на шаг, почти нависнув над ней.

— Но, вообще говоря, я не привык быстро сдаваться, — вкрадчивым тоном проговорил он.

По тому, как звучал его голос, она мгновенно поняла, что он собирается делать, но сдвинуться с места была не в состоянии, даже если бы у нее возникло такое желание. В сущности она ожидала этого с того самого момента, как он присоединился к ней на террасе. Когда он взял ее за руки и прижал к своему напряженному телу, она не сопротивлялась.

— Каждый раз, когда мы видим друг друга, — зашептала она в плотное полотно его рубашки, — мы спорим. Можем мы просто нормально поговорить без… без поцелуев или борьбы?

— Это зависит от того, что ты называешь нормальным, — прошептал он, зарывшись лицом в ее волосы. Бетани почувствовала, как они заструились по спине, как его руки погрузились в них. Одной ладонью он поддерживал ее голову, а второй приподнял подбородок для поцелуя. Она закрыла глаза, сердце ее учащенно билось, дыхание стало прерывистым.

На смену холодной ярости прошлой ночи пришли нежность и внимание. Ей было приятно чувствовать его руки, губы, касающиеся ее щек, бровей, прикрытых глаз. Она едва ощутимо вздрогнула, его руки крепче обхватили ее.

— Вы опасная женщина, Бетани Брэсфилд, — выдохнул Трейс мгновение спустя, освобождая ее.

— Что вы имеете в виду под опасной?

Он слегка улыбнулся.

— Я имею в виду, что вы заставляете меня забывать все мои благие намерения.

Бетани знала, что он чувствует, потому что и он заставлял ее забыть ее намерения. Одно его прикосновение — и уже не существует никаких клятв, которые она давала себе, когда его не было рядом.

— Похоже, происходит то, что американцы называют «любопытством, погубившим кошку». — Она изобразила на губах задорную улыбку. Пусть он думает, что она экспериментирует! Это лучше, чем позволить ему понять, что ее влечет к нему так, как не влекло ни к одному мужчине.

К ее удивлению, Трейс расхохотался.

— Да, думаю, любопытство — одно из возможных объяснений.

Ее щеки порозовели, но голос звучал ровно и слегка язвительно, как и его.

— Мистер Тейлор, это единственно возможное объяснение происходящего между нами. Любое другое будет неточным.

— А известно ли вам продолжение истории? Любопытство погубило кошку, а удовлетворение вернуло ее к жизни, — продекламировал он.

— Что заставляет вас думать, что я испытываю удовлетворение? — вырвалось у нее, и она тут же об этом пожалела.