Патриция Поттер - Шотландец в Америке

Спрыгнув с коня еще на скаку, он пробежал пару шагов — и упал на колени перед недвижимым Керби Кингсли. Друга ранили дважды: одна пуля ударила в бок навылет, другая чиркнула по виску.

Дрю поспешно отыскал пульс и вздохнул с облегчением — толчки были слабые и прерывистые, но все же Керби был жив. Пока.

Шотландец выругался. Почти три месяца, с той самой засады, на жизнь Керби никто не покушался. Терри и Коротышка спешились, подошли, пристально вглядываясь в каменистую землю.

— Он жив, — сказал Дрю, — но жизнь еле теплится. Тот, кто стрелял, решил, что убил его.

— Должно быть, индейцы, — отозвался Терри.

— Разве только они подковали своих лошадей, — хмыкнул Коротышка, глядя на землю. — Здесь три разных отпечатка подков.

— Сукин сын! — выругался Терри. — Дядя Керби взял двух коней. Стало быть, убийца действовал в одиночку, ведь индейцы не подковывают лошадей.

— И потом, бандиты либо индейцы увели бы лошадей Кингсли, — подтвердил Коротышка.

Дрю молчал. Замолчали и другие. Картина прояснялась. Тот, кто стрелял в Керби, хотел именно убить его.

— Как он, Скотта? — спросил наконец Коротышка.

— Голова задета, но крови вытекло немного. Вторая пуля прошла навылет, и он потерял чертовски много крови. Лучше бы поскорее доставить его к Джеду.

Терри Кингсли выпрямился.

— Я положу его к себе на лошадь.

Дрю кивнул.

— Только я вначале попробую его напоить. Он уже давно лежит без сознания.

Коротышка подал ему флягу, и Дрю уронил несколько капель на пересохшие губы Кингсли. Раненый не шелохнулся.

Коротышка и Дрю бережно уложили тело Керби на спину лошади Терри. До лагеря почти десять миль — а это долгий путь.* * * Когда Габриэль увидела трех всадников, сердце ее подпрыгнуло от облегчения — и в то же время страха. Дрю был жив и явно невредим, он высоко и прямо, как обычно, держался в седле… но перед Терри, поперек лошади, лежал человек, и она вскоре разглядела, что это Керби Кингсли.

Всадники прямиком направились к главному фургону. Коротышка соскочил на землю и бросил поводья Габриэль:

— Эй, Шкет, позаботься о моей лошади.

Джед подоспел мгновенно, как только Дрю и Коротышка сняли Кингсли с лошади Терри. Габриэль шагнула было ближе, но остановилась как вкопанная, глянув на шотландца. Дрю ответил настороженным, испытующе-злым взглядом. Габриэль внутренне содрогнулась.

Затем подскакал Дэмиен, и шотландец обернулся к нему. Подошли другие и окружили кольцом место, где лежал Кингсли.

Дэмиен спешился и опустился на колени рядом с Джедом. Все молчали, пока повар тщательно осматривал раны.

Наконец Джед посмотрел на Габриэль:

— Принеси воды и мой ящик.

Этот ящик был особой драгоценностью для Джеда — там повар держал лекарства, домашние снадобья и бутылочку виски. Кинув поводья Коротышкиной лошади другому погонщику, девушка бросилась исполнять приказание.

Когда Габриэль принесла ящик, Дрю снова впился в нее пристальным взглядом. Повар сыпал ругательствами, тряс Керби, пытаясь привести его в чувство. Попытки остались безуспешными, но Джед упрямо старался влить в горло раненому хоть глоток воды либо виски. Наконец Керби судорожно глотнул, и лицо повара просветлело.

— Что с ним случилось? — спросил он Дрю, хотя рядом стоял Терри Кингсли.

— Напали из засады, — тихо ответил шотландец. — Долговязый еще там, ищет, куда ведут следы.

— Индейцы? — спросил кто-то из погонщиков. Дрю покачал головой:

— Нет, охотились за Кингсли. Даже не увели его лошадей.

— Но почему? — не отставал погонщик.

— Да, почему? — эхом отозвался Дэмиен Кингсли.

Габриэль тоже хотелось бы это знать. И прежде всего — имела ли эта засада отношение к смерти ее отца? Что это, совпадение? Или засады — обычное дело?

Она посмотрела на раненого, и ее охватили противоречивые чувства. Габриэль была уверена, что этот человек виноват в смерти отца. Это подтвердил, умирая, и сам отец. Но если так — кто же, кроме нее самой, мог стрелять в Керби Кингсли?

Ей бы надо ненавидеть его, но сейчас, глядя на бледное лицо неподвижного, распростертого на земле человека, девушка испытывала лишь горькую, непонятную печаль. И тайком огляделась, мечтая обратиться в бегство.

— Вскипяти воды, — приказал Джед, когда девушка уже попятилась.

Борясь с непрошеными слезами, Габриэль налила воды в котелок, поставила его на огонь и, вернувшись, смотрела, как повар промывает раны. При каждом прикосновении к ним она хмурилась и вздрагивала.

Кингсли! Отец прошептал это имя перед смертью. Почему не ее имя, не имя матери? Значит, он хотел сказать дочери что-то жизненно важное? И прозвучало это имя как обвинение, разве не так?

Габриэль снова посмотрела на раненого. Этот человек всегда распекал ее: даже в приступе великодушия он казался холодным и грубым. Он бросил искалеченного погонщика в глухом городишке без гроша, не соизволил даже вспомнить о нем. Нет, она презирает этого человека!

Габриэль отвернулась. В это время один из погонщиков спросил, как обстоят дела у Кингсли, и Джед процедил сквозь зубы:

— А это зависит не от нас.

Что он этим хочет сказать — что все зависит от бога? Стало быть, если Кингсли умрет, она никогда не узнает, почему убили ее отца? И… будет ли она сама в безопасности?

Повар между тем все хлопотал над раненым, а Габриэль снова перехватила цепкий взгляд шотландца. Он был с непокрытой головой, лицо стало бронзовым от загара, прядь каштановых волос привольно падала на лоб. Крепко стиснув зубы, он в упор глядел на Габриэль… и во взгляде этом не было ни искорки смеха, добродушной иронии. Сердце девушки гулко застучало. Она ощутила себя мотыльком, которого прикололи к доске булавкой.

Наконец Дрю отвел глаза от Габриэль: надо было перенести Кингсли на одеяла, постеленные прямо у костра.

Растерянная, почти забытая и ненужная, Габриэль глядела, как он склонился над Кингсли. Во взгляде Дрю светилась откровенная тревога. А еще — ярость.

Нет, он никогда не поверит, что Кингсли виновен в смерти ее отца! Так же, как не поверил ей шериф из Сан-Антонио. Дрю не поверит ее словам, если она не сможет неопровержимо доказать свою правоту.

А она ничего не сумеет доказать, если Кингсли умрет.

И Габриэль стала молиться за человека, который, по ее мнению, был повинен в смерти ее отца или же заплатил за его убийство.* * * Керби Кингсли ни за что бы не потерпел никаких задержек, и все погонщики, в том числе и Дрю, знали это очень хорошо. Сроки перегона находились под угрозой срыва. Дороже всех продаются стада, которые достигают Абилдены первыми. Почти двадцать владельцев ранчо доверили свой скот Кингсли, и их выгода — или разорение — зависели от него.