Джо Фергюсон - Сделка леди Ромэйн

— Вы отправились сюда на разведку, майор? — Ромэйн закрыла дверь в гардеробную и присела на голубой шелковый диванчик, стоящий в центре комнаты. — Здесь нет ни шпионов, ни вообще чего-либо, представляющего интерес для вас.

— Странно, мне кажется, все наоборот.

Ромэйн провела щеткой по волосам и прислушалась к шагам Джеймса за своей спиной. Она страстно желала знать, о чем говорили Джеймс и герцог, но, боясь узнать грустную правду, ни о чем не спрашивала.

Ромэйн вздрогнула, почувствовав руки Маккиннона на своих плечах, и бурная радость переполнила ее сердце.

Джеймс оперся одним коленом о подушечку, отчего диванчик жалобно скрипнул, нагнулся к ней и прошептал:

— Тебе не стоило торопиться принимать ванну без меня, милая женушка. Я бы получил удовольствие, помогая тебе мыть кудряшки.

— Признаться, я больше думала о своем удовольствии.

— Да?! — Джеймс пробежал пальцем вдоль полукруга ее ушка, доставляя ей мучительно-сладостное ощущение от своего прикосновения. Потом, осторожно приподняв ее локоны, он прикоснулся к трепетно бьющейся жилке, вызывая этим в Ромэйн горячее желание.

Потом он развернул девушку к себе лицом и поцеловал ее. Руки Ромэйн оказались под рубашкой Джеймса, и он млел от ее поглаживаний. Со стоном желания Джеймс изо всех сил прижал девушку к себе. Ромэйн часто дышала, чувствуя прикосновения его обнаженной груди.

Внезапно раздался стук в дверь, и девушка отпрянула. Джеймс улыбнулся и снова прижал ее к себе. Пряча лицо, Ромэйн прошептала:

— Кто-то … стучит…

— Пусть стучит, дорогая женушка, — горячо шептал Джеймс, а пальцы его проскользнули под узелок пояска, которым был перехвачен пеньюар.

Ромэйн выпростала руку из-под рубашки, чтобы остановить его, но рука замерла в воздухе, когда он коснулся ее груди. Щемящее чувство, более сильное, чем все физические переживания, испытанные ею ранее, затмило ей разум. Заглянув в зеленые глаза Джеймса, которые на сей раз не скрывали его желаний, Ромэйн вытянулась, чтобы прижаться к его губам. Желание переполняло девушку, его было слишком много, чтобы не поделиться им со своим нечаянным супругом.

Конец ее экстазу положил внезапный крик. Ромэйн опустилась на диванчик и увидела полные ужаса глаза Грэндж. Старая гувернантка ринулась через комнату, схватила Ромэйн за руку и заставила подняться.

Стоя между Ромэйн и Джеймсом, старуха поплотнее запахнула на девушке пеньюар и потуже затянула поясок.

— Где твой разум? Неужели ты потеряла остатки рассудительности? То ты говоришь его светлости, что это брак по расчету, а то…

— Я никогда не говорила такой… — Ромэйн осеклась при взгляде на Джеймса, который обошел диванчик с другой стороны. Его отрешенное лицо свидетельствовало о сильных чувствах, бушующих внутри, о чувственности, которой было согрето каждое его прикосновение, и о многом другом, с чем бы ей не хотелось столкнуться.

— Его светлость распорядился, чтобы мистер Маккиннон занял комнаты для гостей в западном крыле дома. — И не давая ни одному из супругов вымолвить ни слова, Грэндж затараторила: — Мистер Маккиннон, мисс Данбар желает говорить с вами. Ее комната расположена с противоположной стороны коридора через одну дверь налево от комнаты мисс Ромэйн.

— Эллен поселили рядом, а меня выслали в западное крыло? — Джеймс рассмеялся и перекинул сюртук через плечо. — Его светлости не удалось запереть меня в чулане где-нибудь за пределами графства Йоркшир, и тогда он распорядился выселить меня в дальнюю комнату Вестхэмптон-холла. — И, повернувшись так, чтобы только Ромэйн могла видеть радостный блеск его глаз, добавил: — Не терзай себя, дорогая. Мне, несомненно, удастся убедить твоего дорогого дедушку, что мое место рядом с тобой.

— Здесь?

Он хмыкнул:

— Или в западном крыле, если пожелаешь. Я бы и сам предпочел, чтобы наши дела касались только нас. — Рука его обвилась вокруг талии Ромэйн, и он прошептал ей в ушко, вызывая томное трепетание девичьего сердца: — Подумай о моем предложении, дорогая. Представь себе: только ты и я в уединенном месте, где никто не сможет нам помешать.

Но тут опять вмешалась Грэндж:

— Деточка, его светлость ждет тебя к обеду, не опаздывай, будь добра.

Вместо прощальных слов Джеймс, покидая покои супруги, обнял ее за талию и поцеловал в губы с такой силой, что на губах Ромэйн еще долго оставался вкус его страсти.

Тяжко вздохнул, Ромэйн обернулась к компаньонке, готовая принять ее упреки.

Надежды на то, что все беды закончатся с приездом домой, оказались пустыми. Она была дома, в безопасности, огражденная от всех тревог и печалей, кроме вспыхнувшей страсти к мужчине, которому она поклялась никогда не отдавать своего сердца.

Ромэйн провела пальчиком по ажурному деревянному орнаменту, украшающему галерею. Она любила этот просторный старый замок со всеми его крыльями и ответвлениями, которые пристраивались к основному зданию как попало, когда в семье появлялись лишние деньги и желание привести дом в соответствии с новыми архитектурными веяниями. Ромэйн глубоко вздохнула. Ей почудился запах воска и мыла, при помощи которых Вестхэмптон-холл содержали в безупречной чистоте. Девушка взглянула на фамильные портреты, украшающие галерею. На нее взирали лики всех поколений Смитфилдов — от самых древних до умерших уже в современной Англии. В детстве Ромэйн побаивалась напыщенных лиц своих важных предков, но теперь они радушно предлагали ей приют, о котором совсем недавно она могла лишь мечтать.

Из столовой до слуха девушки донеслись голоса. Подобрав двумя руками шелковые юбки, она заторопилась в просторный зал, будучи уверенной, что Грэндж никогда бы не одобрила такой поспешности и такой скорой походки юной леди. Впереди Ромэйн ждала церемония ужина. Но ей не хотелось ни с кем разговаривать, пока не удастся привести в порядок спутанные мысли.

Путь в столовую лежал через анфиладу комнат.

Девушка подошла к резным, украшенным орнаментом деревянным дверям и открыла одну створку. В зале для балов царил полумрак, но ей и не нужно было света: по родному дому она смогла бы передвигаться и в кромешной тьме.

Холодный мраморный пол был покрыт слоем пыли. Ромэйн не могла припомнить, когда впервые она начала думать о парадном зале, в котором давали балы, как о рае. Здесь можно было пройтись по гладкому полу или посидеть на скамеечке под сумрачными старинными полотнами. Никто не войдет и не помешает тебе. На памяти Ромэйн только однажды, когда еще была жива бабушка, здесь зажигали люстры, — старый Вестхэмптон не любил званых вечеров и гостей.