Жаклин Монсиньи - Флорис. Флорис, любовь моя

Мгновенно Максимильена оценила эту безнадежную ситуацию. Меншикова нужно было задержать любой ценой. Надо что-то придумать, и тогда у Ромо будет время… но что? И тогда Максимильена стала безмолвно развязывать шнурки на корсаже, хладнокровным и рассчитанным движением обнажая плечи, спуская на пол юбки. Зачарованный Меншиков не мог отвести от нее глаз. Вот он сделал шаг вперед…

— Не подходите! — кричит Максимильена и хватает один из пистолетов, неосторожно оставленных князем на каминной доске. — Не подходите или я вас убью! На колени, князь! Слышите, на колени!

Меншиков, позеленев от страха, опускается на пол. А Максимильена, продолжая целиться в него, медленно раздевается. Цепи мешают ей, но она разрывает на себе корсаж, и Меншиков видит прекрасную белоснежную грудь с розовыми сосками.

Поразительное зрелище представляют собой этот вельможа на коленях, в парадном мундире с золотыми аксельбантами, и закованная в цепи женщина, прикрытая лишь своими длинными волосами, с пистолетом в руках. Меншиков дышит прерывисто, тяжело — но владеет им уже не испуг, а безмерная радость. Ни одна женщина не обращалась с ним таким образом, и в это мгновение Максимильена могла бы сделать с ним все, что ей угодно.

— Максимильена, вы сведете меня с ума! Вы показываете мне все свои прелести, но не даете прикоснуться к вам. Я жажду обнять вас, жажду…

Максимильена отвечает нервным смешком.

— Князь, вы унизили меня, когда я вошла в эту комнату. Просите прощения.

Ничто уже не может остановить Меншикова, и он пылко восклицает:

— Да, да, прошу у тебя прощения! Сколько лет я желал тебя! Я грезил о тебе ночами… Ах, тело твое еще прекраснее, чем мне представлялось… Дай мне притронуться к тебе, Максимильена!

И князь ползет к ней.

— Нет, мой милый, не двигайтесь, или я разнесу вам череп, клянусь своими детьми!

Меншиков содрогается в счастливом возбуждении. Какая женщина! Он чувствует, что познает ни с чем не сравнимую радость… он неотрывно смотрит на это лицо с удивленными печальными глазами, на грудь и бедра, которые любил Петр Великий… и кровь ударяет ему в голову при мысли, что отныне он будет владеть этим сокровищем, а царю предстоит гнить в земле. А Максимильена вздрагивает от стыда под похотливым взглядом этого животного. Но минуты бегут, и она мысленно подсчитывает, сколько времени удалось ей выиграть. Пение между тем звучит все громче. Не сознавая этого, Максимильена опускает пистолет и говорит себе: «Если я выстрелю, сюда сбежится весь гарнизон. Что делать, Господи, что делать? Скорее бы появился Ромо!»

Внезапно Меншиков вскакивает с быстротой молнии и бросается на Максимильену, не дав ей времени опомниться. Он вырывает у нее из рук пистолет, заламывает руку и с размаху бросает на кровать. Она пытается вырваться, но Ментиков словно обезумел. Схватив цепь, он накидывает ее и прикручивает к одной из колонн в комнате. Молодая женщина не может теперь пошевельнуть даже пальцем, оказавшись в полной власти Меншикова. Обессилев, она затихает, с ужасом глядя на багровое лицо склонившегося над ней мужчины. А тот, забравшись на постель, ставит ногу в сапоге ей на грудь и, забавляясь, давит шпорой на живот. От боли Максимильена закрывает глаза, и из горла ее вырывается крик. Меншиков даже постанывает от удовольствия: ему нравится заставлять женщин вопить, а эта особа заслуживает подобного наказания. Максимильена, устыдившись своей слабости, пытается ударить его ногой. Тогда он неторопливо слезает с постели, подходит к окну и обрывает шнур от занавесок; с расчетливой медлительностью приближается к Максимильене, хватает ее за правую ногу и привязывает к колонне. Максимильена, понимая тщетность своих усилий, все же отбивается свободной ногой, но Меншиков без труда и ее прикручивает шнуром. Затем князь достает из ножен шпагу, и Максимильена с ужасом думает: «Мой час настал. Сейчас он убьет меня».

Однако Меншикову хочется всего лишь позабавиться: острием шпаги он обводит контуры обнаженного тела, распятого на постели, и Максимильена вздрагивает от холода. Он смотрит на нее с иронией и жадностью:

— Ты надо мной издевалась семь лет и сегодня вечером тоже… Ты думала, что сумеешь справиться со мной, но даже пистолет тебе не помог. Небось твой царь так с тобой не обращался, а?

С этими словами он начал ощупывать тело Максимильены, ее живот, грудь, бедра. Она дрожала от бешенства и стыда, терпя надругательства от человека, которого всей душой презирала. В ушах ее раздавалось громкое пение, и слезы хлынули у нее из глаз. Она посмотрела на Меншикова с мольбой:

— Прошу вас, развяжите меня, я сделаю все, что вы хотите, но только снимите путы.

Меншиков насмешливо оскалился:

— Еще чего! Ты слишком красива! Кроме того, мне еще не доводилось брать женщину вот так. Это будет забавно, вот увидишь, — добавил он, наваливаясь на нее и впиваясь губами в ее рот.

Она воспользовалась этим, чтобы вцепиться в него зубами, а затем плюнула ему в лицо. Взбешенный Меншиков стал хлестать ее по щекам, затем, схватив свой хлыст, начал избивать беззащитную пленницу. Казалось, похоть его удесятерилась: словно обезумев, он взмахивал хлыстом, и на груди, животе, бедрах Максимильены заалела кровь. Внезапно Меншиков, не в силах больше сдерживаться, с размаху бросился на Максимильену, почти потерявшую сознание от дикой боли; эполеты его и аксельбанты впились в нежную кожу. Максимильена увидела прямо перед собой омерзительное, обезображенное животным желанием лицо и последним, невероятным усилием попыталась скинуть с себя подлого мужлана.

Именно в этот момент ей показалось, будто она сходит с ума: камин вдруг сдвинулся с места и бесшумно повернулся, а в проеме появился человек в маске, одетый в мундир крепостной стражи. Увидев, что Максимильена готова вскрикнуть от изумления, он приложил палец к губам и на цыпочках приблизился к постели. Подняв с пола пистолет, он обрушил страшный удар на голову Меншикова. Максимильена услышала какой-то хруст, и в одну секунду лицо ей залила волна крови. Тогда человек в маске вынул из-за пояса кинжал, и Максимильене показалось, что клинок направлен ей в сердце. Она успела подумать, еще не лишившись чувств: «Спасибо, Господи! Сейчас я умру и снова встречусь с Пьером… и мне не нужно будет стыдиться его, потому что Меншикову не удалось свершить свое злодеяние.

16

Незадолго до этих событий князь Ромодановский прибыл в собор. Тело царя покоилось в самой середине хоров, крутом стояли князья и бояре. Ромодановский сохранял спокойствие. Осмотревшись вокруг, он не увидел Меншикова.