Лори Макбейн - Когда сияние нисходит

— Иногда приходится совершать нечто отвратительное, только чтобы избежать худшего! — дерзко ответила Ли, с удивлением наблюдая, какой жестокостью исказилось его лицо. Но только на миг. Тут же успокоившись, незнакомец удивленно вскинул брови.

— Я всегда покорно принимала лекарство, чтобы не огорчить маму, — добавила она.

— Мой поцелуй? Лекарство?! Какой ужас! — засмеялся он, очевидно, нимало не оскорбленный. — Не представлял себе, что я такое чудовище. Мне казалось, что до сих пор вы имели дело с гораздо более противными типами. Вам, возможно, лет с двенадцати-тринадцати приходилось отбиваться от юных отпрысков той семьи, на которую вы работаете. Интересно, вам всегда удавалось ускользнуть?

Не в силах противиться искушению, он намотал на палец длинную прядь волос.

— Семьи, на которую я работаю? — недоумевающе повторила Ли.

— Да, ведь это Треверс-Хилл! А вы либо дочь старшего конюха, либо надсмотрщика, а в семействе Треверсов несколько взрослых сыновей. Старшая дочь, насколько я припоминаю, замужем за Натаном Брейдоном. Должно быть, его так ослепила любовь, что он не заметил вас. Только этим можно объяснить его равнодушие к столь прелестному созданию.

Ли наконец сообразила, что ее одежда ввела его в заблуждение и он не считает ее благородной леди. Неудивительно, что так ведет себя с ней, зная, что от него ничего лучшего не ожидают. И вероятно, втайне надеется, что она примет его покровительство, избавляющее ее от тяжелой жизни. Если это даже и не так и она желает сохранить целомудрие, ей все равно никто не поможет. Так уж повелось, что бедные девушки становятся добычей не слишком высокоморальных джентльменов. Мало того, окружающие были почти уверены в том, что обычно подобные девушки совращают ничего не подозревающих молодых джентльменов в неоправданных надеждах повести их к алтарю. Учась в чарлстонском пансионе, Ли наслушалась немало ужасающих историй о несчастных молодых женщинах, чья жизнь была навеки погублена.

Вот и этот человек, вообразив, что перед ним служанка или горничная, пустил в ход руки. Ее мать наверняка бы лишилась чувств, узнав обо всем.

Ли вдруг хихикнула, представив, что станется с незнакомцем, когда правда выплывет наружу. Как он будет унижен, смущен, как станет раскаиваться! А может, и перепугается, вообразив, что ее братья или отец вызовут его на дуэль за оскорбление, нанесенное имени семьи. А если он холост, вероятно, будет вынужден просить ее руки, чтобы спасти от бесчестья. И вот тогда, при виде такого джентльмена, матушка действительно впадет в истерику.

Нейл Брейдон не ожидал услышать снова этот низкий теплый смех, имеющий столь странное воздействие на него. Ему хотелось посмеяться вместе с ней, разделить ее веселье. Но почему-то у него сложилось отчетливое впечатление, что она издевается над ним, и это задело его так сильно, как давно уже ничто не трогало. Он почувствовал себя чужаком… впрочем, как всегда.

— Мальчики Треверсов, если, разумеется, с ними все в порядке, наверняка должны нестись на твой запах, как гончие по следу лисы. Удивительно, что ты не привыкла валяться под ними на сене! По-моему, я достаточно гонялся за тобой. Или эта притворная застенчивость — часть игры? Какую цену ты теперь потребуешь? — грубо спросил он, отчего-то стремясь ранить ее так же больно, как она — его.

Разъяренная, Ли хотела уже достойно ответить на оскорбления, но, передумав, размахнулась и отвесила незнакомцу звонкую пощечину, прежде чем тот успел отстраниться. На загорелой щеке появилась ярко-красная отметина.

— Ты ограбила меня, едва не лишила мужского достоинства, наговорила гадостей, исцарапала до крови, а теперь еще и бьешь?! До сих пор я не имел несчастья столкнуться со столь кровожадной особой! Даже в плену у апачи меня так не унижали! Даже их женщины так не издевались! Правда, какая честь в битве без доброй борьбы, а ты показала себя достойным противником. Но проиграла, дорогая, а я предупреждал, что на этот раз контрибуция будет куда выше, — объявил он, завладев ее поднятой рукой и вцепившись в другую, поднял их над ее головой. Жадный взгляд снова упал на соблазнительный изгиб ее груди. Нейл медленно нагнул голову, готовый теперь потребовать много больше, чем одного поцелуя. И улыбнулся, когда она стала вырываться, пытаясь снова ударить его коленкой в самое незащищенное место. Все ее усилия привели к тому, что он плотнее прижался к ее лону своей налившейся плотью. Лицо девушки раскраснелось, синие глаза пылали гневом, и он подумал, что не видел ничего прекраснее. И с уверенностью, идущей из самого глубинного инстинкта, понял, что им предназначено стать любовниками. Даже будь это неправдой, он не мог ошибиться в значении этого взгляда. В синих глубинах таилось желание, согревая его своим огнем.

Он вспомнил о Девушке с Небесно-голубыми Глазами. В ушах снова зазвучал ее голос, рассказывавший чудесные сказки до тех пор, пока у него не тяжелели веки, и сон не завладевал мятежной душой. Только она могла передать магию древних верований… в судьбу, которую нельзя изменить. Можно только принять и смириться.

Он вдруг осознал, что хочет эту женщину, возможно, больше, чем любую до нее, и намеревается завладеть ею. Каково это — всегда быть с ней рядом, от рассвета до заката, и в темные часы ночи? Вернуться на территории с ней как со своей женщиной… женой… домой, в Риовадо? Здесь, в Треверс-Хилле, у нее нет дома, а кроме брата, который, вероятно, продаст ее, как породистую кобылу, нет и родных. Она примет его предложение, хотя бы ради того, чтобы иметь крышу над головой, никому не прислуживать и растить крепких сыновей и дочерей, которые будут сами себе господами.

Да, она поедет с ним. Здесь ее ничто не держит. Она будет принадлежать ему. Только ему.

Ли с сильно бьющимся сердцем смотрела в хищное лицо, отчетливо сознавая намерения чужака. Что она может сделать? Он придавил ее всей тяжестью и стискивает руки. Она даже ударить его не может. Но Ли Треверс не из тех, кто сдается без борьбы! Она открыла глаза и увидела неожиданную нежность в его взгляде. Сильная рука ласково коснулась ее щеки. Он показался ей таким уязвимым, что на короткое мгновение стало ясным, какой властью над ним она обладает.

Он медленно припал губами к ее шее, и Ли не сдержала дрожи. Незнакомец что-то шептал ей, странные, непонятные слова, слова любви и желания.

Затаив дыхание, Ли ждала, пока его губы коснулись щек, носа, приблизились к губам…

Ее рот чуть приоткрылся…

И тут тишину конюшни прорезал ужасающий вопль, от которого стыла в жилах кровь, и не успели смолкнуть его последние отголоски, как незнакомец отпустил ее и скорчился, выжидая. Ли, не веря собственным глазам, уловила блеск поднятого ножа. Мужчина в мгновение ока превратился в прежнего дикаря с лицом, искаженным такой злобной гримасой, что сразу было видно: этот способен убить любого!