Елена Езерская - Бедная Настя. Книга 8. Воскресение

Репнин был счастлив ее согласию и предлагал Анне самой выбрать — дождаться его приезда с отчетом по инспекции или приехать к нему. По всему чувствовалось — последнему князь был бы более рад, ибо между строк читалось его волнение за постоянство принятого Анной решения. По-видимому, в глубине души Репнин боялся, что Анна передумает, но еще сильнее хотел исключить для самого себя вероятность подобного поступка. И потому дважды перечитав письмо, Анна расстроилась — только что пережив серьезное приключение, она была не готова немедленно ехать навстречу Репнину, но не будет ли ее просьба о передышке воспринята Михаилом как сомнение в правильности оговоренного между ними решения? Вопрос этот не давал ей покоя, но уже через несколько дней важность его стала казаться не столь уж значительной после визита нового уездного доктора к Соне.

— Поздравлю вас, княжна ждет ребенка, — улыбнулся тот, завершив осмотр, и Анна долго не могла поверить в услышанное, а потом новость утонула в объятьях и слезах радости.

То, что новость изменила Соню, стало заметно на следующий день — ее хандра слетела с лица, подобно осенней листве. Княжна сразу сделалась озабоченной прогулками и уже не пропускала завтраки. Соню интересовало все, что было связано с ее состоянием, и потому она терзала вопросами и сестру, и Татьяну, и постоянно звала к себе в комнату старую няньку — посоветоваться. И жалела, что в этой увлекательной игре не принимал участия Санников — за день до визита врача он уехал к родственникам мужа Авдотьи Щербатовой: по собственной инициативе он списался с ними и сейчас горячо взялся помогать ей, хотя все вокруг прекрасно понимали, что печется Павел Васильевич прежде всего о своем интересе, который теперь уже был вполне очевиден каждому. Но разве повернулся бы у кого язык упрекнуть его за то?

Впрочем, и повода для волнений о том больше не было — Анна видела, что Соню уже не волновала недавняя привязанность к ней Санникова. Она навсегда излечилась и от чувства вины перед ним, и от самоиронии к любовному чувству. Соня по-прежнему не торопилась открыть Анне душу, но, глядя на то, как сестра печется о своем будущем ребенке, она понимала, что в отношении Сони и неизвестного ей Ван Хельсинга не было фальши или банальности флирта. И Анну не могла не радовать не вдруг приобретенная сестрой серьезность и терпение, помноженные на заботу о ближних, чего они все были прежде с ее стороны лишены.

Но однажды, когда Анна собиралась как-то в Петербург — пора ей было возвращаться к своим обязанностям при дворе, — Соня подбежала к ней и, припав на грудь, расплакалась, а потом все говорила и говорила, боясь, что кто-либо или что-либо помешают излиянию ее души, которой открылась ужасная правда будущего: она никогда не увидит Ван Хельсинга. Он не воскреснет, не явится к ней, поведав о своем чудесном избавлении от смерти. Его тело навсегда унесла с собою подземная река, и их души могут теперь соединяться только в эмпиреях сна. Не только, ласково упрекнула сестру за отчаяние Анна, не забывай, что его душа вошла в тебя и передалась младенцу, которого ты носишь под сердцем. И хотя именно этих слов Соня и ждала от сестры, но они взволновали ее, и женщины опять проплакали до отъезда Анны из Двугорского.

И глядя из окна кареты на знакомые пейзажи, родные сердцу места, Анна думала — все, наконец, образовалось. Соня обрела умиротворение, Санников — настоящую любовь, ей предстоит возвращение к истокам — к тому человеку, к тому чувству, с которого началась ее петербургская жизнь много лет назад… Омрачала эту радость только заметка в «Северном вестнике», которую Павел Васильевич долго не решался показывать ей, — из статьи следовало, что в Симбирске неизвестными лицами, по-видимому, при попытке ограбления был убит известный маг Людвиг Ван Вирт. Перемолчав эту весть, которую она не захотела обсуждать даже с Санниковым, Анна поставила за душу нового, но так скоро ушедшего друга свечу в уездном соборе и решила, что время потерь на этом закончилось. И, вспомнив о своих обязанностях камер-фрейлины, засобиралась в столицу.

Однако сразу же попасть к своей покровительнице Анна не успела — еще при входе ее задержал часовой, который, вежливо попросив их сиятельство ждать, отослал своего напарника по начальству, после чего удивленную подобным приемом Анну сопроводили в дальнюю галерею дворца, где к ней вышел один из новых адъютантов наследника и попросил следовать за собою. По ходу он вел себя невероятно предупредительно и сообщил, что делает это по личному указанию Его высочества — Александр Николаевич просил баронессу прежде явиться к нему для обсуждения особо важного дела.

Если все это и удивило Анну, то вида она не подала, позволив сопроводить себя в удаленное от главных комнат помещение. Оно менее всего напоминало кабинет наследника — Анна узнала фойе перед апартаментами, в которых Александр еще недавно встречался с княжной Репниной. Все это было, по меньшей мере, странно, но Анна не стала обременять адъютанта расспросами — все равно он вряд ли был уполномочен давать ей какие-либо объяснения. Потому решила дождаться самого Александра, чтобы получить ответ из первых рук, и вскоре дверь в уже знакомую ей комнату открылась. Но вместо Александра ее встретил другой человек — ниже ростом и, кажется, старше по возрасту, и что-то знакомое Анне почудилось в нем: когда тот, кого она считала незнакомцем, приблизился, Анна вскрикнула — ей навстречу шел Людвиг Ван Вирт.

— Но как? — побледнев, едва смогла промолвить Анна, не скрывая своего благоговейного ужаса. — Ведь вы погибли? Или это обман? Военная хитрость?

— Увы, — развел руками Ван Вирт. — Рад видеть вас, баронесса, но это — одна из немногих радостей, которые сейчас еще способны поддерживать меня.

— О чем вы говорите? — не сразу поняла Анна, но потом ее пронзила догадка. — Карл? Значит, это был Карл?

— Да, — кивнул маг, — мальчик принял на себя удар, предназначавшийся его отцу. И теперь я — один, и тяжесть этой потери утомляет меня, мешая поддерживать связь с небом и миром иным. Нет-нет, я не утратил свои способности, но пока применение их доставляет мне куда большее напряжение, чем прежде, и я намерен скрываться какое-то время, чтобы прийти в себя, и, быть может, начать новую жизнь. Что, кстати, следует немедленно сделать и вам.

— О чем вы? — нахмурилась Анна: вне всякого сомнения, Ван Вирт тронул ее душу, но ее сердце было отдано другому.

— Похоже, вы неправильно поняли меня, — улыбнулся маг. — Дело в другом. В том, что ваша встреча с невесткой Каменногорского градоначальника не осталась незамеченной. Вернувшись в город, она разнесла эту весть и лично рассказала о том господину Маркелову. Можете себе представить, что сделалось с ним. Он прекрасно понял, кому обязан вашим спасением и исчезновением из подземелья княжны…