Джуди Кэролайн - Ральф де Брикассар

— Видите ли, у меня никогда не было настоящей жизни, — сказала Вирджиния. — Я сейчас дышу полной грудью. Раньше для меня были закрыты все дороги.

— Но вы еще так молоды, — произнес Ральф.

— Да, я знаю. Я «все еще молодая», но это так отличается от просто «молодая», — горько сказала Вирджиния. В какую-то долю секунды ей захотелось рассказать Ральфу, почему впереди у нее так мало будущего, но не сказала. Ей не хотелось думать в этот момент о смерти.

— Но я никогда не была действительно молодой, — «до сегодняшнего вечера», — добавила она про себя. — У меня никогда не было жизни, как у других девочек. Вы не можете понять этого. Но, — у Вирджинии появилось отчаянное желание сообщить Ральфу самое худшее о себе. — Я даже не люблю свою мать. Разве это не ужасно, что я не люблю мать?

— Очень ужасно… для нее, — сухо ответил он.

— Но она не знает об этом. Она принимала мою любовь как должное. Я не была нужна ей или кому-то другому. Я устала от этого. Поэтому я пошла домработницей в дом мистера Грина и начала ухаживать за Фанни.

— Я подозреваю, что родственники решили, что вы сошли с ума.

— Именно так. Они сочли это буквально, — сказала Вирджиния. — Им так удобней. Им удобней верить, что я чокнутая, чем гадкая. Альтернативы нет. Но моя жизнь только тогда и началась, когда я пришла к мистеру Грину. Это удивительный опыт. Я понимаю, что мне придется за все платить, когда я должна буду вернуться домой, но я сделаю это.

— Вы правы, — сказал Ральф. — Пусть вам придется заплатить за этот опыт, но он останется вашим. И неважно, какую цену придется заплатить. Ничей другой опыт не стал бы вашим личным. Как удивителен этот древний мир!

— Вы считаете, что мир такой древний? — мечтательно спросила Вирджиния. — Я никогда не могу представить это в июне. Он кажется мне таким юным, по крайней мере сегодня. Особенно в этом трепетном лунном свете он напоминает юную ожидающую девушку.

— Лунное сияние на границе с этим пустырем очень отличается от лунного света в любом другом месте, — согласился Ральф. — У меня при этом всегда возникает чувство чистоты души и тела. Это чувство всегда возвращается по весне.

Было десять часов. Вереница темных облаков прикрыла луну. Весенний воздух стал прохладным. Вирджинию зазнобило. Ральф заглянул в багажник машины и вытащил старое, пахнувшее табаком пальто.

— Наденьте, — приказал он.

— А вы сами не хотите надеть? — возразила Вирджиния.

— Нет. Я совсем не хочу, чтобы вы на моих глазах простыли.

— Я не простыну. Я ни разу не простывала с тех пор, как пришла к мистеру Грину, хотя делала при этом глупейшие поступки. Это забавно, но я всю жизнь их делала. Но я чувствую себя такой эгоисткой, надевая ваше пальто.

— Вы чихнули уже три раза. Нет необходимости отступать от вашего эксперимента из-за какого-нибудь гриппа или воспаления легких.

Ральф прикрыл плечи Вирджинии, застегнул пуговицы пальто. Девушка принимала все с тайным восторгом. Как это было приятно иметь рядом с собой кого-нибудь, кто заботится о тебе! Вирджиния уткнулась в пропахший табаком воротник, и ей захотелось, чтобы эта ночь длилась вечно.

Минут через десять позади них со стороны Чонерс затарахтела машина. Ральф выскочил на дорогу и замахал руками. Машина остановилась рядом с ними. И тут Вирджиния увидела, что из нее в диком ужасе уставились дядя Тримбал и Корнелия.

Дядя Тримбал купил машину! И он, должно быть, проводил вечер в Сауресе с кузеном Гэвином. Вирджиния почти расхохоталась вслух, заметив выражение его лица после того, как он узнал ее. Надменный, поросший бакенбардами старый плут!

— Вы не отольете мне немного бензина, чтобы я смог добраться до Хайворта? — очень вежливо спросил Ральф. Но дядя Тримбал совсем не обратил на него внимания.

— Вирджиния, как ты оказалась здесь? — спросил он строго.

— Случайно или по воле Божьей, — ответила Вирджиния.

— С этим тюремщиком в десять часов вечера! — сказал дядя Тримбал.

Вирджиния повернулась к Ральфу. Луна уже выглянула из-за туч, и ее свет высветил в глазах девушки бесовские искорки.

— Разве вы тюремщик?

— А это имеет какое-то значение? — спросил Ральф, и в его глазах зажглись веселые огоньки.

— Для меня нет. Я спросила из любопытства, — продолжила девушка.

— Тогда я не отвечу на ваш вопрос. Я никогда не удовлетворяю только любопытство, — Ральф повернулся к дяде Тримбалу, и голос его резко изменился.

— Мистер Тримбал, я спросил вас, не могли бы вы отлить мне немного бензина. Если можете, я буду вам признателен. Если нет, то мы напрасно вас потревожили.

Перед дядей Тримбалом стояла ужасная дилемма. Дать бензин этой бесстыдной паре! Или не давать им бензин? Уехать прочь и оставить их здесь среди леса в Сауресе, вероятно, до самого утра. Лучше дать им бензина, чтобы они убрались с глаз, пока никто другой не увидел их.

— Есть во что налить бензин? — сурово проворчал дядя Тримбал.

Ральф достал из машины две емкости по два галлона каждая. Мужчины отошли к машине Тримбалов и начали манипулировать с крышками. Вирджиния украдкой посмотрела поверх воротника пальто на Корнелию. Та сидела совершенно прямо, уставившись перед собой с отсутствующим взглядом. Она совсем не собиралась замечать Вирджинию. У Корнелии были свои собственные тайные причины не замечать Вирджинию. Эндрю недавно был в Хайворте и, конечно, слышал о Вирджинии. Он согласился, что ее ум тронулся, и его ужасно обеспокоило, что среди родственников его невесты есть подобные случаи. Это достаточно серьезно — иметь такую наследственность.

— Она получила наследственные качества от Уэнбарасс, — уверенно сказала Корнелия. — Ничего подобного не случалось с Джексонами. Ничего подобного!

— Я надеюсь, что не случалось, искренне верю этому, — ответил с сомнением Эндрю. — Но все-таки… пойти в служанки!.. Это совсем не мало… И это твоя кузина!

Бедная Корнелия почувствовала замешательство. По законам Порт-Роуза не было принято водить знакомства с теми, у кого члены семьи выживали из ума.

Вирджиния не вытерпела, поддалась соблазну. Она выглянула из машины.

— Корнелия, тебя угнетает это?

Корнелия напряженно повернулась.

— Угнетает что?

— Видеть эту сцену.

На какое-то мгновение Корнелия решила и дальше не замечать Вирджинию. Но долг взял верх. Ей нельзя упускать возможности.

— Вурж, — прошептала она, нагибаясь к Вирджинии, — может быть, ты пойдешь домой? Прямо сейчас?

Вирджиния зевнула.

— Ты говоришь, как на открытом собрании, — сказала она. — В самом деле.