Джойс Данвилл - Ферма Гринфингерс

– Тогда зачем вы привезли меня сюда? Что вы сказали Деннису? Куда мы едем? Когда вернемся? Что все это значит?

– Остановитесь, мисс Ройден. – Ив свою очередь Питер мягко остановил машину. – Вы не можете получить все ответы сразу, – его голос звучал твердо, – что бы ни пытались делать.

– Что вы имеете в виду?

– Мне кажется, я вам уже это говорил, не так ли? Сначала Стивен, затем Деннис… лишь этот преданный слуга попал вам в когти. Как поразительно не везет в любви молодой леди.

Она побелела от ярости:

– Я никого в жизни не презирала так, как вас, мистер Турлс.

– Это замечательно. Вам же прежде не доводилось кого-то не любить, тем более ненавидеть? Не правда ли, мисс Ройден. Вы избалованы, все в жизни подавалось вам на блюдечке. Но на этот раз ваши прихоти не будут исполняться. Вы уйдете не тогда, когда вы захотите, а когда я захочу. Понятно?

Ее ответ прозвучал довольно мрачно:

– Вас нельзя назвать моим преданным слугой.

– Вне всякого сомнения. Понимаете ли вы, что в этом суть?

Но она не просила у него объяснения, прекрасно понимая, кто здесь хозяин в данной ситуации. Какое-то время она молчала, затем обратилась к нему с мольбой в глазах:

– Если я честно пообещаю вернуться назад с вами, а не к Линн и не к… Деннису, можем ли мы…

– Нет, не можем. По правде говоря, я вам, мисс Ройден, не верю. И точно знаю: первое, что вы сделаете, – сорветесь с места и выскочите замуж за моего брата.

– Я не собиралась даже. Ничего подобного не было. Мы уезжали потому, что…

– Почему?

Как она могла объяснить ему все, не упоминая Андреа? Слова стремились с ее губ, но она сдержалась. При всей своей ненависти к Питеру, она не могла нанести ему этот удар. Вместо этого она сказала:

– Что это вас так заботит, выйду ли я замуж за Денниса?

– Я беспокоюсь о нем. Вы его не любите.

– Я его понимаю.

– Чушь! До сих пор лишь одна женщина была способна на это.

– Одна женщина?..

– Да. Для вашего женского восприятия оказалось слишком трудно раскрыть этот факт, мисс Ройден.

– Чего же от меня ожидали?

– Ничего, кроме сохранения вашего изумительного хладнокровия. Из-за которого, кстати, вы могли бы разрушить жизнь четырех людей.

– Четырех?

– Денниса, той женщины, свою и…

– И?..

Он долго не отвечал, пока не произнес:

– Однажды мог бы появиться некто, кто вас полюбит. По-настоящему полюбит. Вы когда-нибудь задумывались об этом?

Он не дал ей времени на ответ. Резко развернув машину, он произнес:

– Гостиница, куда мы едем, находится на мысу тихоокеанского побережья. Думаю, вы одобрите мой выбор.

Некоторое время они ехали молча. Сьюзан пыталась сесть от Турлса как можно дальше. Он, в свою очередь, просто не замечал ее присутствия.

Дорога поднималась в гору, и мотор натужно ревел. Вскоре они остановились.

Питер вытащил чемоданы, потом зашел со стороны Сьюзан и открыл дверь. Чувствуя себя очень неуверенно, замерзшая, она вылезла из машины. Он снова подхватил было чемоданы, но тут Сьюзан вдруг потянула его за руку. Поставив чемоданы, он повернулся к ней.

– В чем теперь дело?

Она покраснела от смущения, с большим трудом собираясь ответить, но он не пришел ей на помощь.

– Мистер Турлс, вы, кажется, не верите мне? Когда Деннис выдвинул свое предложение этим вечером, ничего из того, что вы думали, не произошло… Нет, правда! Мы всего лишь хотели выскользнуть наружу и возвратиться обратно. Сесть в поезд, а обратным вернуться.

Он задумчиво посмотрел на багаж. Затем нагнулся и попробовал поднять ее плотно набитую сумку.

– Еще одна маленькая ложь, – произнес он.

Но, видя, что губы ее мелко задрожали, он поспешно сказал:

– Смотрите веселей, мисс Ройден. Комнаты уже заказаны.

Подхватив вещи, Питер решительно двинулся вперед.

Администратор гостиницы сообщил им, что время ужина еще не кончилось. Наскоро умывшись, Сьюзан присоединилась к Питеру, и их посадили у окошка, откуда просматривался морской пейзаж. Правда, было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, к тому же стоял туман из водяных брызг, но Сьюзан могла расслышать шум волн и мягкое урчание отлива. Ей понравились эти звуки.

– Нет шума приятнее, правда? – сказал Питер, внимательно наблюдавший за ней. – Он возвращает мне молодость. Я любил море.

– Мы проводили свой ежегодный отдых в бухточке, называвшейся Стедленд, – вспомнила Сьюзан. – Там не было таких волн, а всего лишь ласковая зыбь.

– Мы?

– Моя сестра, родители…

– Расскажите мне о них.

Она начала говорить. Сначала медленно, явно неохотно, затем, однако, ей показалось, словно какая-то пружина внутри нее лопнула. Не о каких-то разрозненных фрагментах, о которых она сообщала Деннису, – а до Денниса Стивену, – но приятные подробности счастливых мгновений, надолго и глубоко угнездившехся в ее сердце.

Они начали с коктейля.

– Давайте хоть на короткое время станем друзьями, – предложил Питер. – Мне нравится беседовать с вами, потому что вы хорошо владеете этим редким искусством. Мы в хорошей гостинице, еда превосходная, а сейчас зазвучит музыка. Не заключить ли нам на часок перемирие?

Чуть поколебавшись, она согласилась. И он оказался прав: еда была хорошей, а музыка приятной. Они говорили обо всем, начиная от того, как расцветает терновник в Англии, возвещая о внезапной весне, и заканчивая осенью в Австралии и тем, почему это осенью, которую американцы называют «спад», ничего не «спадает». Они даже проследили чудодейственное появление в ящике миссис Шелдон черного сверчка-«монаха». Казалось, время пролетело незаметно, пока они не встали, и Питер не подвинул стулья на место.

– Хотите посидеть около пальмового дворика в компании из двух десятков людей или, может, прогуляемся?

– Мне хочется в свой номер.

– Внизу под утесом – освещенный месяцем берег. Ночью он окаймлен серебристо-лиловой полоской. Вам бы следовало пойти и взглянуть на это сверху.

– Я хочу подняться наверх по ступенькам дома.

Он на мгновение умолк, а затем сказал вполне нормальным тоном:

– Внешне я, конечно, предоставляю вам право выбора, но, разумеется, вы должны понимать, ничего подобного у вас нет. Пойдемте со мной, мисс Ройден.

Она вздохнула и вместе с ним направилась к двери. В следующий момент они уже были на улице, где чувствовался запах утесника, специфически острый, отнюдь не совпадающий с запахом персикового дерева.

– У меня слишком легкая обувь, – промолвила Сьюзан в темноте. – Я ведь никогда и не мечтала о прогулке вдоль берега, мистер Турлс.

– Никогда? А я мечтал. – Он ничего больше не сказал по этому поводу, лишь предупредил: – Здесь край.