Рут Оуэн - Дочь игрока

И тут она услышала чей-то тоненький голосок:

– Я уже не маленький!

– Нет, маленький, – раздался другой детский голос. – Маленький, маленький.

Дэвид и Сара? Сабрина нахмурилась. Детям полагалось в это время находиться под присмотром воспитателя, а не прыгать по утесам. Рина стала спускаться по извилистой тропе. Проходя мимо огромного валуна, возвышающегося посередине прохода, она увидела Дэвида и Сару, шедших вдоль края утеса. За детьми следовал верный Пендрагон.

Щенок первый заметил Рину. Он поднял вверх мордочку, явно принюхиваясь к переменчивым порывам ветра. Затем повернулся – и мохнатым комком бросился Прямо в руки Сабрины.

– Пенни, прекрати… нет, нельзя лизать меня в нос. Ты же знаешь, я не люблю… Ох, перестань так извиваться, дорогой, не то я тебя уроню!

– О… Это вы? – Сара шагнула к Рине; вид у нее был смущенный и одновременно вызывающий. Она в растерянности теребила шелковую ленту своего голубого капора. – Мы ничего плохого не делали…

– Только гуляли по этим скалам одни, – попыталась нахмуриться Рина. – А ведь вам полагается находиться в классной комнате вместе с вашим воспитателем, разве не так?

Сара поджала губы и с вызовом вскинула подбородок. Дэвид же проговорил:

– Горничная попросила его помочь ей готовиться к вечеру. Он как-то раз целовал ее, когда думал, что я не вижу, так что, наверное, он должен ее слушаться. Поэтому мы удрали. А потом Сара взяла и назвала меня маленьким. Ты ведь не считаешь меня маленьким, правда, Пру?

Позволив Пендрагону лизнуть себя в последний раз, Рина опустила щенка на тропинку.

– Конечно, я не считаю тебя маленьким, но ни тебе, ни твоей сестре не следует бродить по этим утесам без взрослых. Здесь очень опасно.

– Только для чужих, – возразила Сара.

Рина невольно вздрогнула. Сара в отличие от Дэвида так и не смягчилась по отношению к ней. Сначала Рина думала, что это следствие недоверия, которое выказывал отец девочки. Но потом заметила, что точно так же прохладно Сара относится к Эми и даже к леди Пенелопе. Похоже, эта девочка отгородилась стеной от всего мира.

И все же детям не следовало бродить по скалам одним.

– Пойдемте, дети. Я хочу, чтобы вы вернулись домой вместе со мной.

Сабрина тут же осознала свою ошибку. Брат и сестра тотчас объединились против общего врага – взрослого. Лорд Дэвид взглянул на сестру и приподнял брови с каким-то дьявольским выражением лица – сейчас он очень походил на своего отца.

– Нам ведь не обязательно возвращаться, правда, Сара?

– Конечно, нет. – Сара с улыбкой обняла брата за плечи, и брат с сестрой, повернувшись к Рине спиной, стали спускаться по узкой тропинке.

Рина задумалась… Если она вернется в Рейвенсхолд за помощью, ей придется оставить детей одних на этих утесах. Она бросила взгляд на узкую тропу, на красные отметки, которые яснее всяких слов говорили о том, насколько опасной может оказаться эта тропа. Один неверный шаг, и…

Сабрина стиснула зубы. Нет, она не вернется без них.

– Подождите! Могу я… пойти с вами?

Сара бросила взгляд через плечо и пожала плечами.

– Как хотите, – ответила она, продолжая спускаться по каменистой тропинке вместе с братом и Пендрагоном. – Только вам придется от нас не отставать. Мы вас не будем ждать.

Сара и Дэвид перебирались через камни и расселины с ловкостью горных коз. Они лишь изредка смотрели на Сабрину, – очевидно, полагали, что она скоро останется позади. Но Рина провела детские годы, гоняясь за жеребятами на летних пастбищах, а когда подросла, ловко уворачивалась от карет и фургонов на узких лондонских улицах. Она пробиралась по тропе, не отставая от детей. Наконец Дэвид задержался и пошел рядом с ней. Он посмотрел на нее с удивлением и даже восхищением.

– А ты молодец, – сказал мальчик с улыбкой.

– Благодарю вас, сэр, – ответила Рина и подумала о том, что будет очень скучать по Дэвиду, когда уедет.

Тут раздался окрик леди Сары:

– Эй вы, побыстрее! – Она остановилась. Скрестив на груди руки, топнула ножкой, словно недовольная классная дама, и добавила: – Поторопитесь, или мы никогда не доберемся до мыса Кораблекрушений.

Сабрина нахмурилась:

– До какого мыса?

– Кораблекрушений, – ответил Дэвид с веселой улыбкой. – Люди раньше разводили костры на вершине этого утеса. А на кораблях думали, что это маяк на побережье. Они поворачивали на скалы и разбивались в щепки. А люди, что жгли костры, убивали команду и забирали их сокровища. Сокровища прятали в пещерах, а потом продавали.

Сабрина старалась скрыть улыбку, слушая, с каким увлечением Дэвид рассказывает эту ужасную историю.

– Ну тогда это очень плохие люди, не так ли?

– Наверное, – вздохнул мальчик, но в его голосе звучало сомнение. Он подтолкнул ногой Пендрагона, помогая перелезть через большой камень. – Говорят, что в этих пещерах до сих пор спрятаны сокровища, золото, бриллианты и рубины величиной с гусиное яйцо. Когда вырасту, я обыщу все пещеры и найду их.

– Долго же тебе придется искать, – заметила Сара. – Тут сотни пещер по всему берегу. Но если бы сокровища действительно существовали, то их бы уже давно нашли. Только глупцы могут думать, что здесь спрятаны сокровища.

– Я вовсе не глупец. И сокровище существует. Мне мама говорила.

Сара внезапно остановилась.

– Неправда. Ты ее даже не помнишь. Ты был тогда совсем маленький.

– Нет, помню. Она была теплая и мягкая, и от нее пахло лавандой. А когда мама укладывала нас спать, рассказывала нам сказки, как Пруденс. Потом говорила, что любит нас…

– Ты врешь! – обрушилась на брата Сара. – Она никогда ничего такого не говорила.

– Сара! – Рина встала между детьми, заслонив спиной Дэвида. – Твой брат не врет. Если он говорит, что помнит, значит, помнит, я уверена.

– Нет! – закричала Сара, и ее крик эхом прокатился по утесам. – Она никогда не рассказывала нам сказок, не укладывала спать, не говорила, что любит нас. Она вообще нас не любила. И мне все равно, потому что я ее ненавижу. – Нижняя губка Сары дрожала, в глазах блестели слезы.

На Рину нахлынули воспоминания о ее собственном детстве. Вспомнилось, как она бежала и бежала по широкому полю, словно пыталась убежать от боли, разрывавшей ее сердце. Мать покинула Сабрину по другой причине, но девочка тогда воспринимала ее смерть как предательство. И до сих пор она не могла залечить эту рану.

– Ты ошибаешься, Сара, – тихо проговорила Сабрина. – Просто ты сердишься на маму за то, что она тебя покинула. – Рина шагнула к девочке. – Ведь я тоже потеряла мать… Ты должна простить свою маму за то, что она сделала.

Сара смутилась, взгляд ее потеплел, и Сабрина подумала, что ей, возможно, наконец удалось растопить лед, сковывавший сердце девочки. Но уже в следующее мгновение глаза Сары приобрели прежнее выражение. Она повернулась к Сабрине спиной, и девушка поняла, что от нее ускользнуло нечто более ценное, чем «Ожерелье голландца». «Сегодня я вижу эту девочку в последний раз. Почему же ее боль так волнует меня?»