Аннетт Мотли - Ее крестовый поход

— Вы можете сидеть в моем присутствии, — великодушно предложил он.

Сержант принес низкий табурет, и она села, держась прямо и сложив руки на коленях; без тени улыбки она ответила на взгляд императора. Заинтересованные придворные примолкли.

— Есть кое-что, что вы могли бы для меня сделать, — без долгих проволочек заявил Исаак.

— В самом деле? — Она пыталась прочитать мысли на его приветливом, но непроницаемом лице.

— Изящная галера, появившаяся в моих водах… она принадлежит Ричарду Английскому. На ней находятся его невеста и его сестра, бывшая королева Сицилии. Я направил этим коронованным особам мое послание, приглашающее оставить сомнительные удобства их полуразбитого судна и стать желанными гостями. Однако леди Джоанна сочла нужным отказать мне, она попросила лишь пресную воду для находящихся на корабле и заявила, что предпочитает остаться там, где она есть. — Исаак нахмурился. Здесь, на Кипре, он создал идеальную империю. Она была богатой, прекрасной и неприступной и находилась под защитой самого великого султана Саладина. А он, Исаак Комнин, был ее абсолютным властелином.

Его обеспокоила весть о появлении в водах Средиземноморья огромного флота франкских галер. Но его озабоченность еще больше возросла после удачного прибытия корабля с Джоанной и Беренгарией. Исаак никогда не отказывался от выгодной сделки, а при наличии таких заложниц можно было с уверенностью рассчитывать на успех. И он очень хотел вытащить на берег эту королевскую рыбу, зашедшую в ее гавань.

— Вы известите королеву Джоанну, сообщите ей, что вы здесь в безопасности и довольстве и что ей следует принять приглашение и поскорее сойти на берег.

Иден не смогла скрыть иронической усмешки. Неужели этот вороватый, распутный деспот надеется, что она не задумываясь приведет своих друзей, а затем станет его наложницей?

Он продолжал:

— Нет ли при вас какой-нибудь безделицы, которую она смогла бы опознать? Что-нибудь уцелевшее после шторма?

Ее улыбка стала жесткой:

— У меня было кое-что… маленький золотой крестик, однако его забрал не шторм… а капитан вашей гвардии.

Вежливая маска немедленно выразила озабоченность, розовый язык огорченно щелкнул за выпуклыми зубами.

— Мне очень жаль это слышать. Я прикажу немедленно вернуть его вам.

— Нет нужды посылать такой знак, — мягко проговорила она, — я умею писать, и принцесса узнает мою руку.

Исаак был поражен.

— Неужели? Необычное достоинство для жителя Англии, а для женщины — просто неслыханное. Поздравляю вас. Сейчас принесут все необходимое для письма, — сказал он, не отрывая взгляда от ее груди и думая не о белых бумажных листах, а, скорее, о белых простынях.

Иден скромно ждала. Она ощущала на себе, как тогда в бане, направленные со всех сторон любопытные взгляды. Маленький музыкант сфальшивил, и император, повернувшись, дал ему затрещину. Мальчик расплакался и был отослан прочь. Вслед за этим вновь появился вчерашний писец, так же нагруженный переносной доской для письма, которую он поставил перед ней вместе с пергаментной бумагой, чернилами и песком.

Иден отдавала себе отчет, перед какой неприятной дилеммой она оказалась. Если письмо будет послано, возможно ли, что под его влиянием хитрая Джоанна забудет об осторожности и сойдет на берег? А если она откажется писать, какова будет ее участь в руках разъяренного Исаака? Если бы найти какой-то способ предупредить находившихся на галере, чтобы они не доверяли императору! Она осмелилась потянуть время, подбирая юбки, аккуратно снимая расшитую золотом накидку, как бы оберегая их от нечаянных чернильных пятен, и тщательно приглаживая волосы.

— Что я должна написать, ваше императорское высочество? — смиренно спросила она, впервые придав своему взгляду некоторое подобострастие.

— Я оставляю это на ваше усмотрение, главное — убедить их высадиться на берег. Если позволите, я хотел бы, однако, взглянуть на письмо, когда вы закончите. Я, — добавил он деликатно, — очень увлечен изучением языка франков и стараюсь не упускать любую подходящую возможность.

Его дипломатия вызвала у Иден улыбку. Улыбка стала шире, когда она медленно приступила к составлению послания. Иден придумала способ, не сложный, но который почти наверняка возбудит опасения у Джоанны и особенно у Беренгарии. Она склонилась над доской, не заботясь о том, что ее грудь в вырезе рубашки представляет соблазнительную картину для Исаака.

Работа пристального внимания; уже несколько недель она не держала пера в руках, но все же была уверена в своей каллиграфии. В свое время Стефан и отец Бенедикт хорошо ее обучили.

«Моей возлюбленной сеньоре, принцессе Беренгарии Наваррской, — писала она. — Я глубоко опечалена тем, милостивая госпожа, что я и многие другие пребывают в достатке и благополучии как гости его милости императора Кипра, а вы и достойная леди, сестра моего государя, королева Сицилийская, должны терпеть лишения, оставаясь на борту корабля. Поэтому осмелюсь просить вас отбросить ваши сомнения и присоединиться к нам для нашего успокоения. Ибо здесь вас ожидает поистине королевское гостеприимство, в чем я могу поклясться всеми святыми и прахом моего возлюбленного отца, сэра Хьюго де Малфорса, барона имения Стакеси, что в Кенте».

Добавлять в конце письма титулы и родословную было в порядке вещей, а у императора после ознакомления со списком пленников не было поводов сомневаться, что она в действительности дочь барона Стакеси, так как она заявила о наследовании этого титула. Теперь она благодарила небо за этот неожиданный порыв озорства. Без сомнения, у высокородных леди будет серьезная причина для раздумий. Она присыпала письмо песком и с улыбкой вручила его Исааку.

Он взял его и быстро прочитал.

— У вас прекрасный почерк, леди, и изложено все превосходно. Примите мою благодарность. А теперь вас проводят в комнату, которую вы будете занимать как моя гостья. Еду вам принесут прямо туда.

— Есть еще одно дело, ваше императорское высочество, — заколебалась Иден.

Исаак просиял:

— У вас есть желание? Говорите.

— Это касается пресной воды для галеры королевы Сицилии. Мне представляется, что вы обретете полное доверие к себе, если будете столь великодушны, и доставите туда воду.

Лицо императора вновь стало непроницаемым, глаза подернулись пленкой.

— Не сомневаюсь, что вы совершенно правы, миледи Хоукхест, — сухо проговорил он.

— Ну, тогда вы…

Улыбка вернулась, хотя менее лучезарная, чем раньше.

— Я уверен, что вам понравится ваша комната. Вопрос решен. Я надеюсь, к общему удовольствию. Ксанф в вашем распоряжении, когда появится малейшая необходимость услужить вам.