Кэтрин Куксон - Птица без крыльев

— Нет, что вы, зачем же, вы бы просто все испортили.

— А вот в этом вы не правы. — Реджинальд назидательно поднял палец. — Наш отец, который был и остается военным человеком, заставлял нас чистить свою обувь: и сапоги, и парадные ботинки, верно, Чарльз?

Чарльз отвернулся, скривил рот в ухмылке, скосив на брата глаза.

— Ну, конечно, это случалось тогда, когда Роуз или Питер не чистили их для тебя. — Он взглянул на Агнес и пояснил: — Роуз Пратт, до того как стала горничной, работала на кухне, потом она вышла замуж за Питера, конюха. Они до сих пор с нами. Ты вспомни, — обратился Чарльз к брату, — как обещал Роуз пенс? А когда забывал ей заплатить, мне приходилось раскошеливаться за двоих. Он сам чистил свои ботинки! Кому сказать… Если бы это было возможно, ты вообще бы ничего не делал сам!

Реджи наклонился к Агнес и притворно сурово изрек:

— Я полагаю, мисс Конвей, вы отдаете себе отчет в том, что совершили? Вы внесли раскол в семью. А ведь мой брат всегда поддерживал меня. Может, вы суфражистка? — спросил он уже обычным тоном, с чуть заметной улыбкой.

— Нет, я не суфражистка. Мне никогда не хватало решимости и энергии, а тем паче смелости, чтобы отстаивать права женщин. Но не могу сказать, что мне чужды эти идеи. По мере сил я стараюсь поддержать свой пол, правда, делаю это скрытно, ибо трудно добиться успеха, действуя напрямую, особенно когда приходится иметь дело с мужчинами. Я имею в виду бизнес, конечно.

Мужчины переглянулись и залились смехом. Агнес сначала смутилась, но, поняв причину их веселья, тоже расхохоталась.

Час спустя все трое стояли на перроне Центрального вокзала Ньюкасла.

— Несмотря на то, что вы скептически настроенная леди, — говорил Реджинальд Фарье, пожимая Агнес руку, — и можете мне не поверить, но я давно не проводил так приятно время, как сегодня. Надеюсь, мы скоро встретимся опять?

— До свидания, мистер Фарье, и вы, возможно, также не поверите, но и для меня время прошло приятно, потому что… — Голос Агнес заметно дрогнул. — …Я на несколько часов перенеслась в другой мир. До свидания.

— До свидания, — Реджинальд больше ничего не добавил, а стоял и смотрел, как Чарльз повел Агнес к стоянке кебов. Странная девушка. Как это она сказала: «Я на несколько часов перенеслась в другой мир».

— Послушайте, я вполне могу прогуляться, погода хорошая, — сказала Агнес Чарльзу.

— Простите, но мне кажется, вам лучше не ходить одной, мисс Конвей. Ваш внешний вид привлечет не только порядочных людей.

— Вам может показаться это странным, мистер Фарье, — также сделав акцент на его имени, ответила Агнес, — но я вполне могу о себе позаботиться.

— Я не стану с вами спорить, ваше право так считать, и не будем стараться переубедить друг друга. Когда мне можно снова увидеть вас?

— О, пожалуйста. — Агнес покачала головой. — Сегодняшний день был таким приятным и незабываемым, но пусть на этом все и закончится.

— Но почему?

— Ну, не хотите же вы, чтобы я снова начала вам объяснять? Все было уже сказано на скамейке у реки.

— Это не так.

— Нужен кеб, сэр?

— Да-да. — Чарльз открыл дверцу кеба. — Скоро я заеду к вам, — понизив голос, пообещал он.

— Нет, пожалуйста, на надо, — поспешно попросила Агнес. — Дома сейчас такое творится… До свидания.

— До скорого свидания. — Чарльз помог девушке сесть и, закрыв за ней дверцу, отошел к тротуару. Он не помахал ей на прощание, и она даже не кивнула.

— Ты собираешься меня спросить, что я думаю о ней? — сказал Реджинальд, когда Чарльз вернулся на перрон.

— Ошибаешься, Реджи. Мне все равно, что о ней подумает кто бы то ни было, важно, что я о ней думаю.

— Это настолько серьезно? — спросил Реджинальд, когда они вышли из здания вокзала.

— Да, ты правильно понял.

— Тебе известно, что это значит?

— Догадываюсь.

— Конечно, родители — люди широких взглядов, но не настолько же. Подожди! — Реджи жестом остановил возражения брата. — Я уверен, она умеет держать себя и вообще милое создание, но тем не менее продолжает оставаться лавочницей. Оказывается, я знаю их магазин, несколько раз проходил мимо по пути на пристань. Отец при необходимости может закрыть на это глаза, но вот мама… ты сам знаешь. И все-таки желаю тебе удачи. Однако тебе предстоит разобраться с прежним увлечением. Да и меня ждет пара сражений, и самое серьезное не за границей, а здесь, в Ньюкасле. Будь они неладны, эти женщины! Присасываются не хуже пиявок, трудно оторвать. Советую тебе не забывать это, парень.

— Знаешь, Реджи, я очень хочу, чтобы в моем случае это оказалось правдой.

— Черт возьми, Чарли, не теряй голову, можешь нажить себе массу неприятностей. Поверь мне на слово, нет ничего вечного, особенно это относится к тому, что ты сейчас испытываешь. Это просто не может долго длиться. Даже лесные пожары, и те со временем гаснут. Ну все, пора домой. Лучше возьмем кеб. Мне надо сказать «до свидания», потом в Колчестер, обратно в полк, иначе там все без меня развалится. Ты знаешь, Чарли, как ни странно, но я лучше всего чувствую себя среди этих суровых, крепких, несдержанных на язык людей. И они хорошо относятся ко мне. Это точно. — Реджинальд шутливо подтолкнул Чарльза, и они, рассмеявшись, уселись в кеб. Несмотря на веселье, Реджинальд тем не менее вспомнил, как совсем недавно сожалел о том, что ни он, ни его братья не были способны искренне любить.

Глава 5

— Она еще что-нибудь сказала, или это все?

— Нет, мама, не все.

— Что же еще? — гаркнул Артур.

— Не советую орать на меня, — в свою очередь, повысила голос Агнес, поворачиваясь к отцу. — Я и так вас всех терплю. Но терпение мое может лопнуть, и тогда я уйду, а ты возись со своими делами сам. Не забывай, меня здесь ничто не держит.

— Бога ради, перестань. — Артур отвернулся, прижимая ладонь ко лбу. — Не заводи старую песню. Скажи просто, что она ответила? Возьмет к себе Джесси или нет?

— Ничего определенного сказать не могу. Тетя обещала помочь по мере своих сил. Ей надо поговорить с мужем. Кроме того, завтра они уезжают отдыхать, примерно на неделю… — Агнес судорожно сглотнула. Она сама себе удивилась: с такой легкостью солгала и даже глазом не моргнула. Слова сами собой сорвались с языка.

— Присядь, — с не свойственной ей мягкостью предложила Элис. — И она возьмет ее, как по-твоему?

— Я… не знаю. Она сообщит, когда окончательно все решится.

— Сообщит? — сердито переспросил отец, поворачиваясь к дочери. — Ну уж нет. Я сам ей напишу.