Карен Рэнни - Снова влюблены

Жанна подошла ближе и скользнула пальцами по его шелковистой поверхности. Посредине стола лежала переплетенная в тисненую кожу тетрадь. На краю стояла хрустальная чернильница с набором заточенных перьев. Справа располагался светильник с черным абажуром. Заинтересованная его необычной конструкцией, Жанна наклонилась, разглядывая металлический цилиндр, очевидно, служивший регулятором яркости.

Слева высился канделябр со свечами, заключенными в стеклянные колбы, чтобы предохранить пламя от сквозняков, а полированную столешницу — от капель воска.

Жанна медленно обошла стол и выдвинула мягкое кожаное кресло бордового цвета с подлокотниками из полированного дерева в виде львиных голов.

Она представила себе Дугласа, сидящего в этом кресле.

Без него дом навевал ощущение одиночества, особенно эта комната.

Опустившись в кресло, Жанна откинулась назад и закрыла глаза, вдыхая запах кожи. Чисто мужское убежище, отражавшее индивидуальность Дугласа больше, чем любое другое помещение из тех, что она уже видела.

Когда же он вернется?

Поселившись в доме Дугласа, она изменила свою жизнь настолько, что теперь чувствовала себя застрявшей где-то между прошлым и будущим — в туманном и неопределенном настоящем. Разумом она понимала, что пребывание здесь, с Дугласом, не более чем интерлюдия. Но сердце не желало соглашаться с доводами рассудка. Любовь не может долго находиться в забытьи, она либо оживет, либо погибнет.

Впрочем, за все эти годы она так и не умерла.

Открыв глаза, Жанна оглядела затененную комнату.

Дальнюю стену занимал камин, такой же изысканный, как в гостиной. По одну сторону от него высилась бронзовая подставка с каминными принадлежностями, по другую — большая медная ваза. Мягкая скамеечка, обитая гобеленом, словно приглашала продрогшего посетителя присесть у огня. Чуть дальше располагались два массивных кресла с подголовниками, обтянутые темно-бордовой тканью. Между креслами разместился резной столик в форме присевшего льва. На мраморной столешнице стоял канделябр со свечами.

Жанна поднялась с кресла и направилась к камину.

Над каминной доской висел портрет девочки. Художник запечатлел ее улыбающейся, словно она с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться. Голубые глаза искрятся лукавством, завитки черных волос обрамляют прелестное лицо и ниспадают на плечи. В руке она держит корзинку, из которой высовывается любопытная мордочка котенка.

Жанна обнаружила, что улыбается. Подойдя к окну, она раздвинула шторы. Лучи солнца осветили портрет, и Жанна, глядя в живые голубые глаза, поняла, что перед ней дочь Дугласа, Маргарет.

Боль, которую она ощутила при этом, была так велика, что Жанна схватилась за каминную доску, чтобы не упасть. Сходство с Дугласом поражало. Тот же цвет волос, те же голубые глаза и упрямая челюсть. Даже наклон головы и улыбка напоминали о Дугласе.

Останься ее дочь жива, в этом году ей исполнилось бы девять лет. Девочка на портрете казалась старше.

У Жанны сохранились лишь отрывочные воспоминания о том дне, когда родился ее ребенок. Она помнила, как восхищалась младенцем, лежавшим у нее на животе, и нежно прикрывала его ладонями, чтобы он не простудился. Все в нем было безупречным, от сморщенного личика до кулачков, молотивших воздух.

Повитуха, однако, заметила некий изъян.

— Гляньте-ка на ее ногу, — злорадно заявила она. — Метка дьявола, не иначе. Верный знак, что младенец зачат в грехе.

В подтверждение того факта, что Жанна лишилась своего прежнего статуса, никто из женщин, собравшихся в комнате роженицы, не возразил повитухе. Даже властная Жюстина не сочла нужным одернуть старуху.

Жанна пропустила мимо ушей ядовитую реплику. Она была слишком счастлива, чтобы позволить кому-то омрачить это мгновение. Да, на ножке ее дочери есть маленькая родинка в форме полумесяца, но она наверняка исчезнет со временем.

Время Одна из бесценных вещей, которые она воспринимала как должное в безмятежные дни своей юности Как же она была глупа!

Глядя на портрет Маргарет, Жанна испытала острую боль, словно в сердце ей вонзили нож. Ее охватил такой же ужас, как в то далекое утро. Лишь несколько мгновений ей позволили любоваться крохотным созданием, которое они с Дугласом сотворили, прежде чем Жюстина взяла младенца, туго спеленала и вынесла из комнаты.

Жанна чуть не сорвала горло, надрываясь от крика, пока ей не влили в рот снотворное.

И теперь, стоя здесь, она ощущала то же неизбывное горе.

Жанна судорожно сглотнула и не сдержала слез. Она медленно подошла к окну, задернула шторы и несколько мгновений простояла без движения, пытаясь овладеть собой.

Услышав за спиной шаги, она оглянулась и увидела Бетти. Не дожидаясь выговора за то, что оказалась там, где ей не следует быть. Жанна спросила:

— Вы знали ее мать? — Она кивнула в сторону портрета, внезапно охваченная жгучим желанием узнать, какой была жена Дугласа.

Бетти не спешила с ответом.

— Нам не полагается говорить о таких вещах, мисс, — осторожно заметила она — Но, судя по тому, что мистер Дуглас рассказывал мисс Маргарет, он ее очень любил.

Жанна пригладила волосы, одернула лиф платья и заставила себя улыбнуться.

— Спасибо. Бетти, — сказала она, немного успокоившись. — Мне не следовало спрашивать.

Няня кивнула:

— Наслаждайтесь отдыхом. Мистер Дуглас распорядился чтобы в его отсутствие с вами обращались как с дорогой гостьей — Я так и сделаю, — сказала Жанна согретая этим замечанием. Она вышла из комнаты вместе с Бетти не взглянув на портрет.

Упаковав починенное серебро, Чарлз Толбот направился в дом Хартли. Счет прилагался, и он надеялся что домоправительница не станет тянуть с оплатой. Но основной целью визита была встреча с дочерью графа. Если повезет, он уговорит ее позволить ему наняться продажей рубина, не привлекая к этому делу ее отца Пять лет назад Толбот женился на молодой вдове, которая была столь же очаровательна, сколь и богата Год назад она заболела и умерла, оставив его состоятельным человеком. Так ему по крайней мере казалось. Однако разговор с ее поверенным явился для него неприятной неожиданностью.

— Вы не указаны в ее завещании, — заявил стряпчий глядя на него с откровенной насмешкой — Я был ее мужем, — возразил Чарл?

— Она оставила все свое состояние сестре — Но она не могла так поступить. — Однако реальность оказалась именно такова, к величайшему разочарованию Чарлза.

Последние годы нельзя было назвать успешными. С наплывом французских эмигрантов драгоценности обесценились, вынудив Толбота снизить цены на свои изделия. Ему пришлось уволить двух подмастерьев, оставив только одного, да и тот работал полдня. Но даже при таком раскладе его будущее выглядело весьма сомнительным, если только он не найдет способ разжиться деньгами.