Шейла Бишоп - Девица на выданье

– Не представляю, как вам это удастся.

– Нужно попасть в грот, как только вода достаточно спадет и раньше, чем туда попадет кто-нибудь еще. И лучше всего – ночью, чтобы быть уверенным, что меня никто не увидит. Не сегодняшней ночью – вода стоит еще слишком высоко, – но, может быть, завтра, где-нибудь около полуночи. Во всяком случае, я должен попытаться.

Харриет была в ужасе и так об этом и сказала. В полночь одному войти в скользкую темную пещеру, вода доходит ему до плеч, и он пытается перетащить тело... Эти мысли заставили ее содрогнуться.

– Это слишком опасно, – запротестовала Харриет. – Вы сами можете упасть и утонуть. И, кроме того, вы же не будете видеть, что делаете.

– Я должен попытаться, Харри. Разве вы не понимаете? Дело уже не в том, чтобы защитить счастье Ричарда. Все гораздо серьезнее. Когда тело Хенчмана обнаружат, начнется расследование, и все бумаги, которые при нем найдут, будут преданы огласке. Если заявление миссис Сэттл все еще можно прочитать, его прочтут на открытом суде, и весь мир его услышит.

Глава 9

На следующий день после грозы Кейпелы были приглашены отобедать в Уордли-Холле. Поскольку между невестками не было настоящей дружбы, эти приглашения в дома друг к другу исполнялись исключительно тщательно и всегда бывали приняты.

Харриет, разумеется, тоже была приглашена. Три месяца назад перспектива провести несколько часов в обществе Верни заставила бы ее трепетать от восторга. На прошлой неделе это вызвало бы замешательство. Однако в этот серый августовский вечер она причесала свои короткие волосы и повязала голубой кушак совершенно машинально, думая лишь о том, удастся ли ей остаться с Верни наедине, чтобы обговорить детали опасной полуночной экспедиции в грот.

Разбитое стекло купола заделали на время досками и дерюгой, поэтому холл выглядел необычно темным и угрюмым. Луиза посмотрела на сложенные в углу картины и прикусила язык; Харриет решила: наверное, она в душе обвиняет Джулию в том, что натворила гроза.

Единственным в красной приемной был Верни, стоящий перед пустым камином. Он как будто постарел, под глазами залегли темные круги – свидетельство бессонной ночи.

– А, Верни, – начала Луиза, – рада тебя видеть, у меня есть к тебе пара вопросов.

Харриет представляла себе, что это могут быть за вопросы, и потому немедленно спросила пастора о предметах церковной утвари в стеклянной горке, стоящей у окна. Сквозь его обстоятельные ответы она слышала, как Верни говорит:

– Я не могу связаться с... с человеком, которым вы интересуетесь. Я старался изо всех сил, но безуспешно.

– Очень досадно.

Пастор оторвался от горки и спросил жену:

– Ты просишь Верни помочь тебе в одном из твоих добрых дел, моя дорогая?

– Да, можно смело назвать это дело очень добрым, – отозвалась Луиза с полной уверенностью.

Харриет недоумевала: откуда такая нетерпимость, такое безразличие к счастью людей, которых она, как предполагалось, должна была любить? Что за одержимость, заставляющая терять всякое чувство меры?

Вошла Джулия, грациозно и неискренне извинившись за то, что не смогла встретить гостей. На ней было шелковое платье цвета пшеницы, темные волосы разделены посредине пробором, как у мадонны на картине. Вид у нее был довольно усталый, и все-таки она выглядела блистательно. Луиза считалась хорошенькой женщиной, но на фоне романтической красоты Джулии ее здоровое розово-белое личико, фарфоровые голубые глазки и креповое платье светло-вишневого цвета смотрелись весьма обыденно.

– О, я смотрю, – вы оправили топазовую брошь бедной Кэтрин! – воскликнула она.

– Да, разве она не стала лучше? – спросила Джулия, игнорируя критическую нотку в голосе гостьи.

Семья, наконец, собралась, и все двинулись в столовую. Харриет обнаружила, что ее посадили рядом с сэром Ричардом, напротив Луизы.

Сэр Ричард тут же стал благодарить ее за помощь в спасении картин.

– Они все так тщательно высушены, краски нисколько не пострадали. Я чрезвычайно вам благодарен.

– О, не за что, – отвечала она, хотя и была польщена его словами. – Ваши картины спасли быстрота действий и благоразумие Верни, сэр.

– Какая удача, что Верни оказался на месте, – заметила Луиза. – Полагаю, Джулия совершенно не представляла, что следует сделать. Да и откуда бы ей это знать? Она ведь не привыкла жить в богатых домах вроде Уордли.

– Джулия все свое внимание обратила на детскую, – заметил сэр Ричард. – Она успокаивала ребенка и суеверную старую женщину. Няня совершенно вышла из себя, она кричала и рыдала, что произвело очень сильное впечатление на Неда. Он так перенервничал, что Джулия решила оставить его сегодня в постели и весь день ему читала.

Ричард с обожанием посмотрел на жену, которая сидела рядом с его братом на дальнем конце стола. Он в высшей степени ценил неустанную заботу Джулии о Неде, чье здоровье всегда вызывало много тревог. Все, что делала Джулия, было превосходно. Луиза открыла было рот, но больше ничего не сказала.

«Она и я, – думала Харриет. – Верни и Джулия. Каждый из нас имеет секрет, вернее, разные части одного и того же секрета. И как мы можем спокойно сидеть здесь и обедать, как будто все в порядке?»

Фрикасе из желудочков и блюдо пирожков с курицей сменились седлом барашка и тушеными голубями. Сметхерст и его помощники ставили блюда точно напротив обедавших, а дети бесконечно обсуждали грозу.

Гроза произвела множество разрушений: всюду валялись поваленные деревья, берега осели, а сады были залиты водой. Дик находил все это просто великолепным.

– Ты бы так не думал, – заметил его отец, – если бы потерял единственную яблоньку и все овощи на зиму, а может быть, еще и нескольких молодых кур, которые несли бы тебе яйца круглый год.

– Но ведь ты возместишь жителям деревни все, что они потеряли, – возразила Хлоя. – Ты всегда так делаешь.

– Дело не только в этом. Могла бы ты спокойно смотреть, как все плоды, над которыми ты трудилась целое лето, пропали, и тебе придется жить чьей-то милостью? Не думаешь ли ты, что для любого человека очень страшно потерять свою независимость?

Дик и Хлоя явно не понимали, о чем он говорит. Посмотрев в их пустые лица, сэр Ричард заметно опечалился, и Харриет вдруг припомнила, как Верни сказал ей как-то: «У Ричарда настолько возвышенные взгляды на человеческую судьбу, что он не может допустить мысли о человеческих слабостях».

– Если ты готова, Луиза, оставим мужчин с их вином, – сказала Джулия.

Это был сигнал для мисс Пригл, и дети удалились наверх. Когда они ушли, Джулия повела Луизу и Харриет в музыкальную комнату, где она обычно сидела по вечерам. Белая гостиная с двумя каминами и сверкающим канделябром имела чересчур строгий вид.