Тереза Вейр - Вся ночь впереди

Габриэль долго и старательно вытирала салфеткой рот. Поскольку отвечать на этот вопрос она не хотела, ничего другого ей не оставалось. К тому же она давно уже была сыта по горло этой так называемой вечеринкой и обстановка здесь стала ее угнетать.

– Мне необходимо сходить в ванную комнату, – во всеуслышание объявила она, поднимаясь с места и вешая себе на плечо сумочку. – Покажите мне, пожалуйста, где она находится.

Запершись в просторной, облицованной зеленой плиткой ванной комнате, Габриэль принялась судорожно рыться в сумке, отыскивая флакон с голубоватыми таблетками валиума.

Руки у нее так сильно тряслись, что снять крышку с флакончика ей удалось далеко не сразу. Зато когда флакончик открылся, она высыпала на ладонь сразу три или четыре пилюли. С жадностью их проглотив, она подставила под кран ладошку, набрала воды и запила лекарство.

Глава 14

Наглотавшись таблеток, Габриэль присела у вытяжного устройства, достала сигареты и закурила. Когда сигарета сгорела до половины, она услышала стук в дверь.

– Как ты там? Все нормально?

Марк!

Габриэль швырнула сигарету в унитаз и помахала в воздухе рукой, разгоняя дым.

– У меня все хорошо, – крикнула она через дверь неестественно веселым голосом. – Сейчас приду.

Она и представить себе не могла, что ей, чтобы покурить, придется прятаться в ванной. Короче, не вечеринка, а сплошное разочарование.

Нажав на ручку, Габриэль спустила воду, а затем, что называется, «под шумок», пару раз нажала на головку аэрозольного баллона с освежителем воздуха.

Когда она вышла из ванной, Марк стоял рядом, чуть ли не у самой двери, подпирая бедром стену и скрестив на груди руки. Принюхавшись, он уверенно сказал:

– Ты курила…

– Иди к черту! – огрызнулась Габриэль, проталкиваясь мимо него к выходу из дома.

Скоро выяснилось, что своеобразный тайм-аут, который она взяла у родственников и знакомых Марка, пошел ей на пользу. Она почувствовала себя значительно лучше, чем прежде, и стала куда спокойней и уверенней в своих силах. Теперь Габриэль была не прочь пообщаться с собравшимися на заднем дворе людьми. К тому же она знала, что скоро подействуют таблетки, и это придаст ей еще больше уверенности.

Во дворе гости, покончив с едой, разбились на оживленно переговаривающиеся группки. Габриэль прошла к своему месту за столиком, взяла тарелку и стала расхаживать по двору, доедая на ходу яблочный пирог. Поев, она выбросила пластиковую тарелку в черный пакет для мусора и оглянулась. Марка и Кэрри нигде не было видно.

Габриэль отправилась разыскивать Марка. Может, им уже пора ехать домой? По ее подсчетам, они пробыли здесь довольно долго и теперь могли уйти, никого этим не обидев.

Кто-то похлопал ее по руке. Она оглянулась. Перед ней стоял племянник Марка, которой не так давно таскал за волосы свою сестру.

– Хочешь взглянуть на мою змею? – спросил он.

Габриэль стало любопытно, и она последовала за мальчиком в дальний конец двора, где находился террариум. Мальчик опустился на колени, снял крышку и извлек из стеклянного ящика полосатого полоза.

– Это Гровер. Наш сосед хотел убить его, – сказал мальчик, глядя на свернувшуюся в кольцо вокруг его руки змею. – Некоторые люди даже не подозревают, что змеи полезны.

Габриэль опустилась рядом с ним на траву, потом протянула руку и осторожно погладила змею. Змея оказалась теплой и гладкой, а вовсе не холодной и скользкой, как она думала.

– Красивая… – протянула она, некстати вспомнив, что когда-то жила с байкером по кличке Змей. К сожалению, тот Змей на эту безвредную змейку походил очень мало.

– Отец рассказывал мне про одну леди, которая построила дом в том месте, где было змеиное гнездо. Змеи переселились к ней в дом и сотнями ползали у нее на кухне по шкафам и буфетам. – Сказав это, парень расхохотался – по-видимому, очень живо представил себе ужас и изумление почтенной дамы при этом зрелище.

Габриэль с детьми общалась за свою жизнь очень мало и теперь не без любопытства поглядывала на короткие, обкусанные ногти мальчика, обведенные траурной каемкой грязи. Впрочем, куда больше ее внимание привлекали его яркий румянец и загорелая, без единого прыщика, гладкая кожа.

Неожиданно ей на глаза навернулись слезы. А ведь нельзя сказать, чтобы она была излишне сентиментальной или любила рыдать по пустякам. Да, она прослезилась, когда увидела прикованного к инвалидному креслу Остина, но такое произошло с ней впервые за долгие годы.

– Как тебя зовут? – спросила она через минуту, совладав со слезами.

– Дэниэл.

– И сколько же тебе лет, Дэниэл?

– Семь с половиной.

Возраст детей почему-то никогда не исчисляют целыми числами. Вот и сейчас он сказал: «семь с половиной»… С чего бы это?

Габриэль вспомнила об аборте, который сделала в юности. Когда же это, дай бог памяти, было?

Семнадцать лет назад.

Для нее это нерожденное дитя так и осталось на веки вечные ребенком. Вроде этого мальчика. Но если разобраться, ее ребенок был бы сейчас совсем большим, почти взрослым…

Ладно, что прошло, то прошло. К чему терзать себя воспоминаниями? Габриэль отогнала от себя печальные мысли и улыбнулась Дэниэлу.

– Гроверу повезло, что у него есть такой друг, как ты, который его ценит и понимает.

Мальчик ответил ей довольной улыбкой и согласно кивнул.

Они еще некоторое время сидели у террариума и негромко переговаривались. Скоро к ним, чтобы посмотреть на змею, стали подтягиваться и другие дети. Дэниэл испугался, что они могут слишком сильно сдавить Гровера или как-нибудь иначе ему навредить, и снова спрятал змею в террариум. Потом он пошел вместе с детьми играть в мяч, а Габриэль присоединилась к взрослым.

Беседа с Дэниэлом вернула Габриэль оптимистический взгляд на мир, и она подумала, что если захочет, то сможет жить и без валиума. Между тем препарат уже начал действовать и ее голова сделалась легкой и невесомой, как пушинка. Она обрадовалась этому удивительному чувству легкости, как всегда это делала, когда начинала ощущать действие валиума.

Так и не обнаружив во дворе Марка, Габриэль пошла на кухню и, чтобы не болтаться без дела, предложила свои услуги. Ей вручили полотенце и предложили вытирать стаканы и блюда, после чего прерванная ее появлением беседа возобновилась.

– Вы собираетесь покупать абонемент в «Гражданский центр» в этом году? – спросила одна из женщин мать Марка.

– Даже и не знаю, – ответила Джейн, очищая большое блюдо от остатков овощного рагу. – В прошлом году мы тоже много чего пропустили. К примеру, два балета и пару мюзиклов.

– Очень жаль.