Селеста Брэдли - Мошенник

В отличие от Этана Джейн хорошо представляла, что такое Бедлам. О домах для умалишенных она знала все – ее мать едва не умерла в одном из них.

В стародавние времена считалось, что безумцы являются живым предостережением, и потому их выставляли напоказ.

От мрачных воспоминаний и удушающего страха у нее сжалось горло, ей стало трудно дышать.

Когда карета подъехала к больнице, Этан повернулся к Джейн в последней попытке облегчить ее состояние.

В этот момент его взгляд случайно упал на окно, и в его душу стало закрадываться сомнение. Лишь несколько тусклых фонарей освещали вход, более мрачного места, окутанного тьмой, невозможно было и представить.

– О Господи, – слабо произнесла Джейн, – вот я и дома!

Этан потер ладонью шею, стараясь унять пробравший его холодок. Впрочем, в такой непроглядной тьме любое место будет выглядеть неуютно.

При виде их привратник не выказал большого удивления.

– Цель вашего приезда? – осведомился он без особого интереса.

Этан высунулся из окошка:

– Леди Джейн Пеннингтон доставлена для лечения. – Привратник вытаращил глаза:

– Для лечения, говорите? Это что-то новенькое. – Он покачал головой. – Тогда вам бы лучше проехать дальше.

Когда ворота со зловещим скрипом открылись и карета, громыхая, вкатила во двор, Этан окинул здание обеспокоенным взглядом. Чем больше он видел, тем меньше ему все это нравилось.

Выпрыгнув, он помог Джейн спуститься на землю.

К ним тотчас приблизилась какая-то женщина.

– Это и есть пациентка?

Вместо объяснений Этан протянул ей пакет с бумагами, которыми снабдил его лорд Мейвелл. Дверь в здание оставалась открытой, озаряя их маленькую группу и дорогу обнадеживающим теплым светом, и Этан вздохнул чуточку свободнее. Может, все не так уж плохо?

Появившиеся вслед за женщиной санитары взяли Джейн под локти и уже собирались увести в глубь здания, как вдруг Этан поднял руку:

– Постойте! Погодите!

Однако санитары по-прежнему продолжали тащить Джейн, и она едва успела бросить на него через плечо испуганный взгляд, прежде чем исчезнуть за тяжелой двойной дверью.

И тогда в тишине Этан услышал это. Звук, похожий на далекий шум моря. Только теперь он с ужасом начал сознавать, что это такое.

Из-за толстых, внушительных стен Бедлама доносилась несмолкаемая симфония безумства. Мужской рев, женские крики, бесконечный лязг металла о металл... В детстве Этан однажды побывал в Королевском зверинце, и этот визит навеки врезался в его память, поразив до глубины души. Некоторое время они бродили по дорожкам, разглядывая животных, как вдруг одна из обезьян истошно завизжала, и все звери в клетках присоединились к ее воплям. Гвалт усиливался, разрастаясь, как снежный ком, и Этану показалось, что его кости вот-вот разрушатся от этого рева.

С тех пор ничего более ужасного он не слышал.

Пожалуй, ему все же следует посмотреть...

Перескакивая через ступени, Этан взбежал по парадной лестнице и вошел в вестибюль.

По обе стороны массивных двойных дверей стояли, охраняя вход, служители со злобными взглядами, словно олицетворявшие охраняемое ими безумие. Не удостоив их вниманием, Этан двинулся дальше и распахнул большие дубовые двери, которые вели из вестибюля внутрь здания...

И тут его окатила жаркая волна гула. Шум его вторжения лишь подлил масла в огонь, еще больше взвинтив степень безумия. Нарастая, крики и визг взмыли к высокому, в два этажа, сводчатому потолку, отразились от него и вернулись обратно гулким эхом.

Стоя в начале галереи, вдоль которой тянулись клетки с лохматыми женщинами в бесформенных серых платьях, Этан смотрел на этот ад на Земле широко раскрытыми глазами, и ему все больше становилось не по себе. Некоторые из несчастных протягивали к нему грязные руки сквозь решетку, выкрикивая бессвязные жалобы, другие неподвижно лежали на полу; их остекленевшие глаза устремляли взгляд куда-то в пространство.

Из дальнего конца галереи доносились более громкие и устрашающие крики: там в клетках сидели мужчины.

В этот момент в нос Этану ударило мерзкое зловоние, заставившее его отшатнуться. Прикрывая нос рукой, он попятился, желая поскорее убежать от грязи двух сотен немытых тел.

Не в состоянии больше дышать, Этан дрожащими руками захлопнул тяжелые двери и, прислонившись к ним спинбй, сделал глоток относительно чистого воздуха. Даже сквозь массивный дуб сюда проникал гул человеческой массы, отзываясь вибрацией в ладонях, раздирая обнаженные нервы.

Неужели в самом деле он оставит Джейн здесь?

– Джейн! – Этан бросился в вестибюль, лихорадочно оглядываясь по сторонам в поисках хоть какой-то зацепки. Куда, черт побери, могли ее увести? – Джейн!

Через маленькую неприметную дверь в стене на крик вышел привратник больницы.

– Простите, сэр, но время посещений наступит завтра днем.

Не обращая внимания на его слова, Этан бездумно попытался отодвинуть здоровяка в сторону, чтобы снова проникнуть внутрь.

– Джейн!

И тут же охранник решительно оттолкнул его прочь.

– Завтра! Я сказал, приходите завтра!

– Но я хочу забрать ее отсюда!

– В бумагах сказано, что вы всего лишь сопровождающий, леди останется здесь до дальнейшего распоряжения его светлости. – Охранник упер руки в бока. – Вы никого не сможете забрать отсюда, если не представите соответствующих бумаг. А теперь убирайтесь. Можете навестить ее завтра, если угодно.

Заскрипев зубами от собственного бессилия, Этан отступил на несколько шагов.

– Я вернусь за тобой, Джейн! – крикнул он что было мочи. – Я вернусь!

В ответ он услышал усиливающийся звериный гвалт, и на него накатила волна тошноты.

Нетвердой походкой Этан вышел в прохладную ночь, не переставая спрашивать себя: что же он наделал и как теперь исправить содеянное?

Глава 18

Мужчина-смотритель грубо пихнул Джейн в одну из клеток верхней галереи, она, запутавшись в длинном подоле платья, выданного ей, услышала тихий треск: дешевая серая фланель порвалась Наталии. Выпрямиться в полный рост она не могла, так как клетки второго яруса были чрезвычайно низкими. Все же Джейн сохранила равновесие и, прикрыв рукой прореху,, прижала ткань к телу. За последний час она подвергалась таким непристойностям, что это проявление скромности представлялось полной нелепостью, и все же она сочла нужным спрятать оголившуюся кожу от взгляда охранника.

Пожав плечами, тот с лязгом захлопнул дверь клетки и с привычной легкостью повернул массивный ключ. Ключ был привязан к его поясу и, по-видимому, открывал двери всех клеток на этом этаже.

Джейн поморщилась. Она уже давно усвоила, что никакая мольба или посулы не действуют в подобном заведении.