Сесилия Грант - В сетях любви

— Нет. — В это короткое слово он вложил все свое спокойствие и благоразумие. — Сожалею, но должен признать, что это пустая трата моего времени. — Еще больше спокойствия и благоразумия, убрать с лица хмурое выражение, смягчить линию плотно сжатого рта. — Шанс, что я достигну такого мастерства в подобных подсчетах во время игры в двадцать одно слишком мал. — Блэкшир выпрямился. Он засиделся, и теперь ему захотелось постоять.

Она повернулась к свечам, как будто они внимательнее его слушали ее мудрые советы.

— Ясно. — Пламя на одной свечке дернулось от ее дыхания. — Вы даже не хотите попробовать. И это, если вам интересно, уменьшает ваши шансы на успех с небольших до мизерных.

Уилл отступил к стене, привалился к ней и сложил руки на груди. Он тщательно подбирает слова, только зачем? Он не обязан это делать.

— Мисс Слотер, я изо всех сил стараюсь оставаться корректным и щадить ваши чувства.

— Я не нуждаюсь в том, чтобы вы щадили мои чувства. — Слова «порыв» и «удача» не вызывали у нее такого дикого отвращения, как слово «чувства». — Я никогда не просила вас хоть немного учитывать мои чувства. — Она относилась к этому слову как к дохлой крысе, которую вдруг обнаружила в кладовой. — Я просила вас об одном: чтобы вы воспринимали игру серьезно и приложили хотя бы толику тех усилий, что приложила я, к достижению преимущества в игре. Я очень сожалею, что вы считаете себя неспособным на это.

Все в ней — напряженная поза, холодный взгляд, плотно сжатые под столом руки — свидетельствовало о решительном неприятии любого сочувствия или радушия с его стороны.

Он медленно, устало вздохнул и посмотрел на потолок. Тут некого винить, кроме него самого. И вдруг он сообразил, чем объясняется ее раздражение.

Он оттолкнулся от стены, обошел стол и наклонился так, чтобы их глаза были на одном уровне.

Она посмотрела на него сквозь язычки пламени. Ее губы сжались в тонкую линию, однако она не отвернулась.

— Скажите мне правда — На этом расстоянии — не более двух футов — ему не нужно было с помощью интонаций придавать словам особый вес. Их смысла для этого было достаточно. — Вы злитесь на меня из-за того, что я сказал вам в прошлый раз?

— Вам хочется так думать. — Ее взгляд снова упал на свечи, хотя она продолжала сидеть лицом к нему. — Только вряд ли вы верите в то, что причина моего возмущения — ваши слова. Нет. Так как я женщина, меня выводит из себя неуважение к моим чувствам. — И опять то же ощущение, будто она держит за хвост дохлую крысу, только на этот раз выбросила ее за забор. — Или некоторая обида на кое-какие слова, что вы говорили мне здесь три дня назад.

— Лидия. — Он положил руку в перчатке на стол, четыре пальца на крышку, а большой палец опустил вниз. — Я не считаю вас наивной. Я знаю, вы отлично понимаете, что именно я имею в виду. — Он замолчал и стал ждать.

Лидия не мигая смотрела на свечи, пока глаза не заслезились. Однако губы ее не дрогнули, так что она не плакала. Вероятно, она намеренно наказывала себя за какую-то слабость. Наконец она моргнула раз, другой, третий. Слезы покатились по щекам и гневно заблестели, словно осуждая его. Она не вытерла их и перевела взгляд на него.

— За то я не сержусь. Я выставила бы себя на посмешище, если бы обижалась на такое, ведь подобные вещи говорят многие мужчины.

Рука, лежавшая на столе, потянулась к ладони. Он ждал не такого ответа. Он предпочел бы, чтобы она рассердилась на него, Уилла Блэкшира, за те слова, а не оправдывала его, с сардонической усмешкой объясняя его поведение особенностями мужской психологии. Он слегка склонил голову вправо и осторожно произнес:

— Это не ложь — то, что я вам сказал. Но я всей душой пожелал бы, чтобы это стало ложью, если бы означало утрату той сердечности, что установилась между нами. Я сказал это импульсивно, не заботясь о том, как эти слова воспримет дама, имеющая такой богатый опыт общения с мужчинами. Я не хочу, чтобы вы видели во мне очередного похотливого самца, который желает попользоваться вами.

— Почему для вас так важно, что я о вас думаю? — Ей стало ясно одно: «Вы мне нравитесь, и я хочу, чтобы вы хорошо думали обо мне» нарушило ее душевное равновесие гораздо сильнее, чем примитивное «Я хочу вас».

А ведь она задала великолепный вопрос. Действительно, почему ему так важно, чтобы она была о нем хорошего мнения? Он сжал крышку стола.

— Мы заключили сделку. Мне нужно научиться всему тому, чему вы можете меня научить, и я не вправе своей неуместной искренностью ставить под угрозу наше сотрудничество. — Он подбросит ей еще кое-что. Она рассказала ему, что потеряла родителей, и теперь они будут на равных. — Кстати, вы первый человек, с которым я познакомился по возвращении на континент. Вы первая, кто воспринимает меня таким, какой я стал, и на основании этого строит свое мнение обо мне. — Он ощутил холодок в желудке, но справился с собой и перевел взгляд на незажженную свечу на краю канделябра. Сейчас у меня меньше, чем когда-либо, оснований заслужить доброе отношение дамы.

В комнате воцарилась такая тишина, что она различил ее дыхание. Одному Богу известно, о чем она думает.

— Из-за того, что вас изменила война? — спросила Лидия, прокашлявшись. — Вы это имеете в виду? — Покосившись, он обнаружил, что она увлеченно рассматривает свою перчатку и даже водит пальцем по шву.

— Это трудно объяснить женщине. Вернее, тому, кто не служил. — Он снова уставился на незажженную свечу. — Но я сомневаюсь, что многие вернулись домой прежними.

— Я знаю, что так бывает. — Она принялась с тихим шелестом теребить шелк перчатки. — Мои брат тоже служил. Хотя он не вернулся домой, ни прежним, ни другим.

— Сожалею. — Он выдернул незажженную свечу из подсвечника. — Он ваш единственный брат? — Будь он жив, он дал бы ей приют и остановил бы ее падение, которое и довело ее до нынешней ситуации.

Она кивнула.

— Его звали Генри. — В наступившей тишине он почувствовал, что она решает, рассказывать дальше или нет. — Помните Вальхеренскую экспедицию. Семь лет назад? — Ее рука замерла.

— Естественно. — Печальное событие — эта высадка. Войска вязли в болотах, от болезней погибло больше солдат, чем от пуль. Он поднес фитиль свечи к огоньку. Он там погиб?

— От малярии. — Ее глаза блеснули в свете вновь вспыхнувшего пламени. — Его лишили чести погибнуть в бою.

— От гибели в бою тоже мало чести. Поверьте моему слову. — Не отводя от нее взгляда, он нащупал пустое место в подсвечнике и вставил свечу. — Он тоже был накоротке с числами?

На ее лице отразилось удивление — она не ожидала такого вопроса, а потом ее губы сложились в сияющую улыбку, которая согрела его душу и прогнала прочь сковывающее его напряжение.