Хизер Кэлмен - Поверь и полюби

– О Господи! – воскликнул Линдхерст. – Как я могу этого не знать после многолетних попыток меня женить и бесконечных требований исполнить свой фамильный долг! Она доходила до прямой жестокости в своем стремлении поскорее надеть мне на шею семейный хомут.

– Что ж, сомневаюсь, чтобы она отступилась от своего намерения, – усмехнулся маркиз. – Скажу даже больше: уверен, что история с мисс Баррингтон вдохнула в нее новые силы для поиска тебе достойной пары.

– Что?! – прошипел Линдхерст и, казалось, при этих словах отца потерял дар речи.

Маркиз кивнул:

– Боюсь, дорогой, что я не ошибаюсь. Ведь это для нее – единственное средство поправить пошатнувшееся здоровье.

– Но почему она привязалась именно ко мне? Я же не единственный ее сын! А как же Квентин? Если матушка и впрямь собралась умирать, он бы тоже мог посидеть у ее постели. Впрочем, нет у нее никакой смертельной болезни. Видимо, она хочет поймать меня на удочку и заставить подарить ей внуков!

– Скорее всего это действительно так. Но ничего не поделаешь, маркиза вцепится в тебя мертвой хваткой. Нам остается только догадываться, кого она теперь будет прочить тебе в жены. Ладно, пойдем к ней.

Маркиз повернул дверную ручку и вошел в комнату. Линдхерст остался стоять в коридоре и медленно повернул голову к прятавшейся у темной стены Софи, которая горячо молила Бога, чтобы Николас не узнал ее. Но по выражению лица Линдхерста стало ясно: на сей раз молитвы не долетели до Творца…

Николас смотрел на нее с горечью и негодованием. Софи вплотную прижалась к стене и замерла, безмолвно покачивая головой, как бы умоляя Линдхерста о прощении, хотя знала, что надежды на это быть не может.

Он тоже наклонил голову. Софи на секунду показалось, что Николас догадался о ее молитве и теперь думает, внять ей или нет. Но тут же на его лице появилась жестокая, беспощадная улыбка. Он повернулся к Софи спиной и исчез в комнате матери.

Она почувствовала, как все тело пронизывает могильный холод. Улыбка Линдхерста была угрозой, а раз он кивнул – значит, обещает угрозу выполнить…

Черт побери! Что она здесь делает?!

Когда Николас взялся за холодную ручку двери, то почувствовал, как у него дрожат пальцы. Неожиданная встреча с Софи сразу лишила его обычного хладнокровия. Он хотел найти покой в Хоксбери, убежать от любопытных глаз света и в тишине зализывать раны. А вместо этого нашел в отцовском доме. Ее – девчонку с лживым сердцем! Ту, которая лишила его уверенности в себе и вселила в душу чувство собственной неполноценности. Не говоря о том, что она воскресила в нем болезненное ощущение уродства, связанное со шрамом на щеке…

Проклиная себя за слабость, а Софи за то, что спровоцировала ее, Николас сжал кулаки. Нет, он не позволит ей и дальше скрываться от кредиторов в доме своего отца! Линдхерст не сомневался, что именно так объясняется появление здесь мисс Баррингтон. Нет! Этот номер у нее не пройдет! Он сегодня же поговорит с матерью и выяснит, как получилось, что Софи попала к ней на службу. А потом… Потом надо подумать, как вести себя по отношению к бывшей невесте в ее новом положении…

Губы Николаса скривились в горькой усмешке. Что ж, теперь у него есть прекрасная возможность ей отомстить. Мисс Баррингтон дорого заплатит за свое гнусное предательство! Усмешка на лице Николаса превратилась в злобную улыбку. О, теперь у него есть много возможностей для мести. И он найдет способ воспользоваться ими. Софи теперь простая служанка в его семье, а потому он, лорд Линдхерст, сын и наследник маркиза Сомервилла, может распоряжаться ею по своему усмотрению. И Софи, хочет она того или нет, будет обязана ему подчиняться, если не желает потерять место…

– Колин? – услышал он голос своего отца. – Где ты? Что там случилось с дверью?

Николас вздрогнул.

– Что? О, все в порядке! Извините, отец!

Он поспешно вошел в комнату, которую хорошо помнил еще с детства. С тех пор здесь ничего не изменилось. Ничего… кроме… хозяйки… его матери…

Сердце Николаса замерло, когда он взглянул на стоявшую в дальнем левом углу кровать. Лицо матери, обычно залитое ярким румянцем и пышущее здоровьем, сегодня поразило мертвенной бледностью. Отец писал ему, что мать серьезно больна. Но такого Николас не мог себе даже представить…

Он стоял и смотрел на мать, не решаясь произнести ни слова. Маркиза, видимо, поняла состояние сына и, приподнявшись на постели, улыбнулась ему слабой, болезненной улыбкой.

– Колин! Дорогой мой сыночек! Подойди же к своей мамочке и поцелуй ее! Я уже…

Маркиза вдруг замолчала, как будто удивившись чему-то, но тут же глаза ее закатились и она вновь упала на подушки.

Николас в ужасе бросился к ее постели.

– Колин, – вновь чуть слышно прошептала маркиза.

Он с трудом сдерживал рыдания, слезы были готовы хлынуть из глаз. Николас прижал голову матери к своей груди и проговорил, задыхаясь:

– Матушка… Умоляю… Я люблю вас…

Маркиза слегка отстранилась и вновь сделала попытку улыбнуться.

– Мальчик мой! Какой же ты молодец, что приехал к своей умирающей матери, чтобы скрасить ее последние дни!

– Нет, нет! – запротестовал Николас, снова горячо прижав голову матери к груди. – Я не желаю слушать ничего подобного. Слышите? Очень скоро вы поправитесь и будете чувствовать себя отлично. Не удивлюсь, если это произойдет уже к концу недели!

Николас молил Всевышнего, чтобы предсказания сбылись, хотя и не питал особых надежд на их осуществление. Он поцеловал маркизу в затылок и бережно опустил на подушки. Она тихо застонала и закрыла глаза.

– Можешь ли ты мне кое-что пообещать, сынок? – прошептали ее губы.

– Все, что только пожелаете! – поклялся Николас.

– Тогда обещай, что не будешь очень скорбеть о моей смерти.

– Матушка…

. – Погоди. Я еще не все сказала. Обещай вспоминать обо мне только с радостью. И знай: я покину этот мир без малейшего сожаления. Кроме…

– Кроме чего?

Губы маркизы задрожали, как будто она не решалась ответить. Николас с беспокойством посмотрел на нее, но тут же раздавшийся за спиной кашель отца заставил его обернуться. Маркиз сидел на стуле рядом с кроватью у ног больной, смотрел на сына широко раскрытыми глазами и многозначительно похлопывал себя ладонью по груди.

Николас нахмурился, не понимая, чего он хочет. Маркиз поднял руку и показал пальцем на лацканы костюма сына. Николас наклонил голову и увидел, что его костюм на груди запачкан чем-то белым. Он посмотрел на отца и увидел, что тот кивает в сторону лежавшей с закрытыми глазами матери, похлопывая себя ладонью уже по щекам.

– Толченый мел, – прошептал маркиз.