Карен Монинг - Страсть горца

Когда они вошли в «Джилли кофе хаус», она остановилась рядом с Дэйгисом у прилавка и, пока он делал заказ, изучала его профиль. Интересно, о чем он думает и почему его поведение так разительно изменилось? Этот человек словно сделан изо льда и пламени. «Хорошее сравнение, – подумала Хло. – Он то обжигает меня, то обдает холодом. Так или иначе, он причиняет мне боль».

Что ж, она не собиралась делать первый шаг. Если он хочет быть замкнутым и деловитым, она будет вести себя так же. В конце концов, он же не говорил: «Давай поедем в Шотландию и узнаем друг друга получше». Он сказал: «Поедем в Шотландию, и ты поможешь мне с переводом текстов». Ах да, и еще: «Я попытаюсь тебя соблазнить».

Сколько раз ему звонила Катерина? Могли ли те девять сообщений быть только от нее? Эта мысль вернула Хло в реальность. Она ненавидела такой тип женщин и не хотела становиться одной из них. Не собиралась гоняться за мужчиной, которого не могла получить.

Хло скрестила руки на груди. И уставилась на меню.

– Я всегда хочу тебя, Хло, – внезапно прошептал Дэйгис так, чтобы никто другой не смог его услышать. – Не было ни секунды, когда бы я тебя не хотел.

Хло нахмурилась. Он что, телепат? Да чтоб его! Приподняв бровь, она вскинула голову и одарила его ледяным взглядом.

– А кто тебе сказал, что я думаю что-то подобное? Или, по-твоему, мне не о чем подумать, кроме как о тебе?

– Нэй, конечно же нет. Я просто хотел заверить тебя, что хоть я и кажусь рассеянным, но если тебе необходимо мое внимание, тебе стоит только сказать.

– Все в порядке. Я просто хочу кофе.

– Возможно, ты захочешь провести этот вечер со мной в отеле, а не сразу же ехать к моему брату, – с соблазнительной улыбкой предположил он.

Хло нахмурилась еще сильнее.

– Одного вечера мало? – Дэйгис явно дразнил ее, но его глаза оставались задумчивыми. – Жадная девочка, неужели ты хочешь целую неделю?

– Приди в себя, МакКелтар, – проворчала она. – Хотя все женщины там, – она махнула рукой в сторону улицы, – именно этого и хотят, но, уж извини, мир не вращается вокруг тебя одного.

Дэйгис втянул в себя воздух, его ноздри затрепетали, когда он узнал чувство, стоящее за ее словами. Ревность. Она видела, как на него смотрят другие женщины (айе, краем глаза и он это замечал), и это ее раздражало. То, что Хло настолько хочет его, что даже начала ревновать, вызвало в нем дикое желание обладать ею. Его план сработал. Хло все больше привязывалась к нему. Внезапно он притянул ее к себе, развернул спиной и обнял за талию. И держал, пока готовили их заказ, наслаждаясь ощущением ее тела, прижатого к его телу. Сначала Хло была напряжена, затем постепенно расслабилась в его руках.

Когда она подалась вперед, чтобы взять свое латте и лепешки, он снова прижался к ней сзади, медленно потерся о ее попку, давая понять, что она занимает его мысли.

И улыбнулся, когда Хло чуть не уронила свой кофе.

– Я бы купил тебе другой, – пожал он плечами в ответ на яростный взгляд через плечо.

Она снова нахмурилась и покраснела. Конечно, он купил бы ей кофе, стоило ей только пожелать.

– Ты неисправим, – прошипела она. – И хочу тебе сказать: то, что произошло в самолете, больше не повторится, – сообщила она. Затем развернулась и решительно зашагала к машине, взятой напрокат.

В глазах Дэйгиса полыхнул опасный огонь. Эта девочка думает, что может позволить ему такую степень близости, а затем отказать?

О нэй, Дэйгис МакКелтар не привык отступать. И Хло скоро узнает об этом.

Они приближались к месту назначения, и Дэйгис становился все более мрачным. После долгих размышлений он решил, что лучше всего просто появиться на пороге Драстена без предупреждения. Дэйгис надеялся, что дверь откроет Гвен. И вообще надеялся на лучшее.

Он посмотрел на Хло, радуясь, что в этой поездке он не одинок. Но даже с ней он не раз намеревался повернуть назад. Если бы он ехал один, то сначала заехал бы в музеи, откладывал бы поездку к брату на потом, придумывая всевозможные отговорки, лишь бы не признаваться себе: он не хочет встречаться с Драстеном. Теперь же, когда с ним была Хло, встреча с Драстеном уже не казалась невероятной.

А раздражение Хло вскоре прошло, словно в таком маленьком теле просто не могли ужиться раздражение и радостное изумление. Она пила кофе и смотрела в окно, указывала пальцем и засыпала его вопросами. Что это за руины? Когда здесь начинается лето? Когда зацветает вереск? А тут действительно водятся куницы и как бы увидеть хоть одну из них? А их приручают? А они кусаются? А можно будет походить по музеям и где они находятся? А как насчет Гленгарри? Далеко еще до замка?

Дэйгис рассеянно отвечал, но Хло была настолько очарована перспективами, что не замечала его невнимательности. Он не сомневался в том, что девушка влюбилась в его страну с первого взгляда. Ее энтузиазм заставил его вспомнить то время – казалось, это было в прошлой жизни, – когда он и сам смотрел на мир с интересом.

Он заставил себя отвернуться от девушки, и его мысли возвратились к предстоящей встрече.

Он не видел Драстена – бодрствующего Драстена – четыре года, месяц и двенадцать дней. С того вечера, когда Драстен заснул волшебным сном, чтобы проспать пять сотен лет. Тот, последний день они провели вместе, пытаясь вложить в него целую жизнь.

Близнецы и лучшие друзья, которые с самого детства почти не расставались, – в ту ночь они попрощались. Навсегда. Драстен ушел спать в башню, мимо которой Дэйгис проходил по десять раз на дню. Сначала он каждый раз иронически желал брату доброго утра, но вскоре это стало слишком болезненным.

До того как Драстен отправился в башню, они вместе продумывали планы нового замка, который в будущем должен стать домом Драстена и Гвен. После того как Драстен заснул, Дэйгис полностью ушел в работу, наблюдал за строительством, управлял сотнями рабочих, трудился вместе с ними.

И, занимаясь строительством, он начал опасаться растущего в нем чувства пустоты.

Замок поглощал все его внимание. Невозможно трудиться дни напролет на протяжении трех долгих лет и не отдать часть себя не процессу творения, а самому творению. Пустые, ждущие своего часа комнаты обещали счастливую жизнь. Обещали будущее, в котором ему самому не было места.

Когда Драстен погиб, Дэйгис часами простаивал перед замком, глядя на мрачный пустой силуэт здания.

Он представлял Гвен, которая ждет Драстена в будущем. А тот так никогда и не появится. Она будет жить одна. Нелл сказала Дэйгису, что Гвен беременна, хотя сама об этом еще не подозревает, и это означало, что ей придется в одиночку растить детей.

Дэйгис думал о том, что за этими темными окнами никогда не загорятся свечи. Дети никогда не будут бегать по этим лестницам.