Маргарет Макфи - Западня для лорда

— Мисс Фокс, к лорду Линвуду, — объявила она, дерзко глядя ему в глаза.

Не колеблясь ни секунды, он пригласил ее внутрь.

— Боюсь, лорда Линвуда нет дома, мадам.

— Я готова подождать, — весело ответила она, сбрасывая черный бархатный плащ ему на руки.

Тот ловко поймал его. Скользнув взглядом по ярко-пурпурному платью, поспешно потупился. Лакей явно не знал, как поступить, будто к Линвуду никогда прежде не являлись по ночам посетительницы. Венецию это обстоятельство обрадовало. Улыбаясь, она продолжала невозмутимо смотреть на лакея.

Пряча глаза от смущения, он откашлялся.

— Возможно, его светлость еще долго будет отсутствовать.

— Я никуда не спешу.

При этих словах он сглотнул.

— Сюда, пожалуйста, мадам.

Он проводил ее в комнату, в которой стояли письменный стол, книжный шкаф, два мягких кресла и диван. В камине горело небольшое пламя, на каминной полке стояла одна зажженная свеча. Часы показывали половину десятого.

Венеция опустилась в кресло поближе к камину.

— Не желаете чаю, мадам?

— Нет, благодарю вас. Я сюда не чай пить пришла.

Лакей сделался пунцовым под стать ее платью.

— А что там?

Венеция указала на дверь, находящуюся сбоку от камина.

— Кухня, мадам.

— А за той, в дальнем конце комнаты?

Она не смотрела в ту сторону, не желая сводить взгляда с лакея.

— Спальня лорда Линвуда, — поколебавшись мгновение, ответил он.

— Ах, — негромко произнесла она и улыбнулась, будто именно это и жаждала услышать.

Лакей уставился в пол. Румянец на его щеках сделался еще жарче.

— Что-то еще, мадам?

— Нет, — ответила она.

Он выскользнул через дверь, ведущую на кухню.

Венеция тут же поднялась с кресла и стала прохаживаться по комнате, прикидывая, с чего начать. Остановившись у книжного шкафа, просматривала кожаные корешки, скользя по ним пальцами и читая написанные золотыми буквами названия. Ненадолго задержалась у секции, посвященной астрономии, стараясь не вспоминать о ночи, проведенной в оранжерее в обществе Линвуда, но память была неумолима. Не в силах удержаться, она взяла одну из книг и, раскрыв ее, на первой же странице обнаружила изображение Пегаса. При виде его что-то сжалось в груди. С шумом захлопнув книгу, она поставила ее на место.

В шкафу стояли книги по классической литературе, истории, войне и искусству, а также по охоте и даже один том, посвященный обитающим в Британии волкам. Все они были в темно-синих кожаных переплетах, таких же, как и книги Ротерхема. У Венеции не было времени просматривать каждую из них, определяя владельца. Ни один том не казался украденным из библиотеки отца.

Она сосредоточила внимание на письменном столе, дизайном напоминающем ее собственный, стоящий в гостиной. Исключение составляло то, что на поверхности из темно-синей кожи стояли серебряный стаканчик для перьев и чернильница. Рядом лежали два чистых листа бумаги с напечатанным вверху именем Линвуда и его гербом, будто он собирался писать письмо.

Венеция многие годы изучала поведение людей, крошечные черточки, о существовании которых они не подозревали, но из которых складывался характер. Это помогало ей убедительно исполнять роли. Она задумалась о натуре Линвуда, о темноте, скрывающейся у него внутри, о его совершенном самоконтроле, который другие люди ошибочно считали полным отсутствием эмоций. Ей не доводилось встречать мужчину более страстного, чем он. Все в нем шло вразрез с ее ожиданиями. Он мыслил не как другие, просто был другим.

Она села за его стол на его стул и попыталась посмотреть на мир его глазами. Где бы он стал прятать что-то важное? Ответ прозвучал в ее голове столь отчетливо, как если бы Линвуд сам прошептал ей его на ухо. На самом видном месте. Венеция посмотрела перед собой. С одной стороны у стены стоял книжный шкаф, с другой висела картина, изображающая скаковую лошадь у конюшни.

Она подошла к картине, заглянула за нее и улыбнулась.

Полотно оказалось на удивление легким, когда она сняла его с крюка и прислонила к стене. За ним обнаружился встроенный сейф. Разумеется, он был заперт. Возможно, Линвуд носит ключ с собой, но, будучи человеком предусмотрительным, наверняка держит дома дубликат. Венеция снова села за стол и выдвинула верхний ящик, когда внизу раздался звук открываемой двери, послышались голоса, один из которых не узнать было невозможно.

От страха у нее упало сердце. Едва она успела задвинуть ящик обратно, быстро и тихо, как только могла, вошел Линвуд.

Глава 12

Он не улыбнулся. В пламени свечи его глаза, когда он скользнул взглядом по картине, показались абсолютно черными.

— Мне хотелось узнать больше о человеке, с которым я имею дело, — спокойно произнесла Венеция, хотя сердце бешено колотилось в груди.

— С которым имеете дело? После небезызвестных вам событий я склонен считать по-иному.

Ни один из них не произносил ни слова.

— Прошу меня извинить, милорд. Я совершила ошибку.

С этими словами она хотела было пройти мимо него. Он не стал ее задерживать, лишь произнес спокойно:

— Неужели вы не хотите получить то, за чем пришли, Венеция?

Она остановилась и посмотрела ему в глаза, опасаясь, что действительно проиграла эту игру.

Линвуд откинул волчью голову на трости, явив ее взору серебряный ключик на черной бархатной подушечке. С его помощью отпер замок сейфа и, отойдя в сторону, сделал приглашающий жест рукой:

— Прошу! Вам ведь так отчаянно требуется узнать, что внутри.

Венеция посмотрела на него. Выражение его лица было непроницаемым, во взгляде поблескивало нечто, заставившее ее устыдиться.

Часы в углу тикали медленно и размеренно, являя разительный контраст бешено колотящемуся сердцу. Она шагнула к сейфу. Внутри не было ни пистолета, ни книги, лишь несколько толстых пачек банкнотов и мешочек из телячьей кожи с золотыми гинеями, но не они завладели вниманием Венеции. Она смотрела на стопку разномастных документов и писем, поверх которой лежала театральная программка пьесы «Как вам это понравится» с Венецией Фокс и дебютанткой Элис Суитли в главных ролях, датированная днем знакомства Венеции и Линвуда. Она взяла программку, в нее был вложен мужской носовой платок, чистый и аккуратный, но с отпечатком женских губ — ее губ. Когда она подняла глаза на Линвуда, в них стояли слезы.

Он стоял, не говоря ни слова, позволяя ей проникать в его тайны. Она вернула платок и программку на место.

— Вы не осмотрели остальное.

— В этом нет нужды.

Они уставились друг на друга.