Виктория Холт - Веселый господин Роберт

Светлые песочного цвета брови приподнялись, наклон головы стал до крайности надменен.

– Ваш господин – мой добрый друг. У меня нет в этом сомнений, – проговорила Елизавета, – но я не вижу, как он – или кто-либо другой – может дать мне то, что принадлежит мне по праву наследования. Никто не властен одарить меня тем, что является моим правом; так же как по справедливости меня невозможно этого лишить.

– В Англии существует обычай: монарх называет имя своего преемника, не так ли?

– В Англии существует обычай, милорд, что преемником становится ближайший родственник.

– Существовали некоторые затруднения в связи с браком отца и матери вашей милости.

– Я дочь моего отца, – сказала она. – Любой, кто знал его и знает меня, не может в этом усомниться.

– Вы говорите истину, и королева в восторге, что сделает вас своей преемницей – по предложению его величества, моего господина. Я хотел бы, чтобы вы знали, что его самое католическое величество – ваш друг.

Елизавета наклонила голову набок. Фериа с трудом мог поверить, что эта надменная принцесса та же самая молодая женщина, которая еще совсем недавно была необычайно скромна и услужлива. Принцесса знала, что ее положение безопасно; знала, что королева на смертном ложе; знала, что это дело всего лишь нескольких недель – а возможно, и дней, – и она станет королевой Англии. Но держится так, словно эта честь уже принадлежит ей, подумал испанец.

– Существуют некоторые условия, – произнес он.

– Сочту своей обязанностью выслушать их.

– Она желает, чтобы вы не меняли ее личных советников.

Елизавета грациозно приподняла плечи:

– Я считаю, что вольна сама выбирать себе советников, как вольна была выбирать их она.

Несколько мгновений граф молчал. Елизавета была агрессивна, он предвидел впереди неприятности, но продолжил:

– Но, что самое важное из всего, она требует от вас не делать никаких изменений в религии страны.

Принцесса опять склонила голову и заговорила с почтительным достоинством:

– Я не стану менять ее при условии, что ее истинность будет подтверждена словом Божьим, которое единственно может быть основанием для моей религии.

Фериа был слишком в большом отчаянии, чтобы скрыть свои чувства. Какие беды ждут впереди его господина и Испанию, когда на престоле окажется эта женщина? Она само кокетство, если восхищаются ее нарядами и драгоценностями, так что может показаться, будто перед вами глупенькая хихикающая девчонка, а ведь на самом деле это серьезный и коварный государственный деятель.

Он тревожился о будущем и лихорадочно надеялся, что его отзовут в Испанию прежде, чем ему придется служить в стране, управляемой такой королевой.

Потом в Хатфилд приехала Джейн Дормер, невеста Фериа. Это вызвало много разговоров и предположений, потому что после госпожи Кларенциус Джейн была самой любимой фрейлиной Марии.

Елизавета приняла ее сдержанно, с любопытством разглядывая прелестную молодую девушку, фанатичную католичку, которая вскоре станет испанкой, а сейчас, несомненно, шпионит для своего возлюбленного.

Елизавета доверяла ей меньше, чем всем остальным придворным королевы, которые не показали себя ее друзьями.

Джейн преклонила колени и сообщила:

– Ваша милость, я привезла три просьбы ее величества. Они заключаются в том, что вы будете добры к ее слугам, заплатите ее долги и оставите церковь такой, какая она есть – заново установленная ее величеством.

– Благодарю вас, госпожа Дормер, – ответила Елизавета. – Вы можете подняться. Ее величество может быть уверена, что я буду добра к ее слугам и заплачу ее долги. Что касается религии, как я уже говорила, это дело, в котором я не могу полагаться ни на кого, кроме Господа.

– Я привезла также шкатулку с драгоценностями от короля.

Елизавета приятно оживилась. Она обожала драгоценности, а драгоценности, подаренные Филиппом, который, как она почувствовала, уже начал ухаживать за ней, были вдвойне привлекательны.

– Он говорит, что они должны быть подарены вам, потому что знает, что они вас восхитят, и потому что будут вам к лицу.

– Значит, таковы были его слова? – спросила Елизавета.

Джейн заверила ее, что именно таковы; и Елизавета, очень довольная, стала с гостьей очень любезна.

Но, отпустив Джейн, задумалась. Было ясно: Мария, должно быть, очень близка к смерти. Елизавета помнила предупреждение Роберта и золото, которое он ей привез. Не излишне ли она тверда в деле с религией? Не держалась ли чересчур высокомерно с Фериа? И что будет, если в конце концов Испания откажет ей в поддержке? Что, если французский король устроит какой-нибудь заговор, чтобы посадить на трон Марию, королеву Шотландии?

Принцесса послала за человеком, которого знала как одного из самых восторженных своих обожателей и которому могла доверять. Николас Трогмортон был замешан в мятеже Уайетта, но его оправдали за недостатком доказательств против него.

– Отправляйтесь во дворец со всей возможной скоростью, – приказала она. – Проникните туда как можно более скрытно, не привлекая внимания, и добейтесь возможности поговорить с фрейлинами королевской опочивальни. Большинство из них хотят служить мне – за исключением Джейн Дормер и старухи Кларенциус. Королева всегда носит черное эмалевое колечко, которое ей подарил муж на свадьбу. Это безошибочно узнаваемое испанское кольцо. Пошлите его мне, чтобы я была уверена, что королевы более нет в живых. Я помню, когда умер мой брат, вокруг дворца поставили стражу, чтобы эта новость не просочилась некоторое время. Но я должна узнать о смерти Марии немедленно.

Сэр Николас отбыл, но не успел еще добраться до Лондона, как в Хатфилд приехал еще один гость. Он торопливо вошел в дом, требуя аудиенции у принцессы, и, как только она была ему предоставлена, упал перед ней на колени и воскликнул:

– Боже, храни ваше величество! Боже, храни королеву Елизавету!

Гость поднялся с колен, возвышаясь над ней, а ее сердце замерло от восхищения им.

– Вы уверены, что это так?

– Я обещал, что первым принесу вам эту новость. Я поклялся в этом.

Охваченная эмоциями, Елизавета отвернулась. Наконец-то она королева Англии; и человек, который так долго и так приятно занимал ее мысли, теперь стоит перед ней, готовый ей служить.

Потом она упала на колени и вскричала:

– Это деяние Господне, и чудесно оно для наших взоров!

На некоторое время она предалась торжественным размышлениям о своем предназначении, но потом поднялась и, повернувшись к нему, произнесла:

– Вот теперь я действительно ваша королева. Он склонил голову и прошептал: