Фрэнк Кеньон - Мой брат Наполеон

Но я поговорила с Мюратом уже ночью, или, вернее в ранние утренние часы. Он примчался в Нейи, меча громы и молнии, и едва не застал Моро в моей постели. Бедняга Моро! Он спасся, выпрыгнув из окна, едва заслышав, как Мюрат неистово дергал ручку запертой двери. Я вспоминаю эту забавную картину: испуганный Моро, выскакивающий из окна с панталонами в руках — смешная фигура. А ночь была довольно холодной.

— Почему заперла дверь? — потребовал ответа Мюрат, когда я его впустила.

— Дать время скрыться моему очередному любовнику.

— Я спрашиваю серьезно, — сказал Мюрат, ставя свечу на туалетный столик. — Почему ты убежала от меня?

— Ты вернулся домой в моей коляске? — поинтересовалась я в свою очередь.

— Не сразу. Сперва я поехал в Венсенн, пробыл там довольно длительное время. В Телюсон я возвратился только после полуночи. Затем я отправился сюда. Ну, чем бы ты там ни занималась, это тебе мой ответ.

— Мадам Байе ничего для меня не значит, — заметил непринужденно Мюрат.

— Кроме как почти ежедневно с четырех часов.

— Это увлечение обязательно пройдет.

— Ну и что из этого? Все равно никогда не прощу тебе.

— Будь благоразумной, дорогая, и рассудительной.

Вспомнив о стоящей передо мной задаче, я глубоко вздохнула.

— Буду благоразумной только потому, что ты мне нужен.

— Я так и подумал, — ухмыльнулся он и начал раздеваться.

— Самодовольный осел, — проговорила я. — Я имела в виду вовсе не это!

Мюрат спокойно выслушал меня. Из осторожности я не упомянула затеянную Наполеоном интригу. Как я сказала, Моро подошел ко мне в театре. Позднее, когда его жена болтала с Лорой в столовой, он в библиотеке сообщил мне о роялистском заговоре и предложил нам обоим принять в нем участие. Наполеона планировалось похитить и держать в крепости Венсенн под охраной солдат Мюрата до тех пор, пока Бурбоны не утвердятся на троне. Я закончила свой рассказ, прошло некоторое время, прежде чем заговорил Мюрат:

— Что я выигрываю от роялистского переворота? В лучшем случае стану в армии вторым человеком после Моро. Не желаю иметь ничего общего с этим заговором. Ты ведь хорошо меня знаешь, Каролина.

— Я вижу, ты печешься прежде всего о себе, а не о Наполеоне, — заметила я сухо.

Мюрат как-то глуповато улыбнулся.

— Разумеется, я получу больше, продолжая поддерживать Наполеона… Ну а как с тобой? Ты за реставрацию монархии?

— Конечно, нет, — ответила я спокойно и рассказала ему всю историю без утайки.

— Маленькая ловкая интрижка! — воскликнул Мюрат. — Весьма типична для твоего брата.

— Успех принесет нам вечную благодарность Наполеона, — подчеркнула я. — Он свяжет нас еще крепче.

— Сообщи Моро, — проговорил взволнованно Мюрат, — что я с радостью приму участие в заговоре.

— Нет, ты сообщишь ему сам. Иначе он может заподозрить ловушку с моей стороны. Я организую вашу встречу здесь, в Нейи. Чтобы обмануть Моро, важно делать вид боязни огласки и постараться сохранить нашу связь в тайне.

Встреча состоялась, и Моро по-видимому, был уверен, что в лице Мюрата приобрел надежного союзника. К тому времени англичане объявили войну, и Моро объяснил, каким образом она ускорит осуществление «наших» планов.

Некоторые политические эмигранты, интернированные по просьбе Наполеона в Англию, скоро, мол, высадятся тайно во Франции и примут участие в заговоре. Их якобы возглавлял фанатичный роялист Кадудаль. С ними и его друзьями заговорщиками я познакомилась несколько недель спустя в трущобах Парижа, где я, изменив свою внешность, выступала как мадам. Гальвани. Одновременно я регулярно посылала отчеты Наполеону и неизменно получала один и тот же ответ «Отлично. Прошу продолжать». И вот состоялась еще одно собрание заговорщиков, последнее, на котором мне пришлось присутствовать. Теперь уже планировали не содержать Наполеона в крепости Венсенн, а убить его там; одновременно наметили дату выступления, которая оказалась угрожающе близкой. Чрезвычайно встревоженная, боясь, что мое послание может затеряться, я поспешила в Тюильри. У секретаря Наполеона все еще был приказ меня не впускать, но, увидев меня в приемной кабинета первого консула, Бурьен сразу по выражению моего лица понял, что мне необходимо немедленно переговорить с Наполеоном.

— Сейчас у него американский посол. Будьте любезны, подождите немного.

Прежде чем я успела ответить, дверь распахнулась, и из кабинета быстро вышел американский дипломат, за ним следовал рассерженный Наполеон.

— Скажите ему, — крикнул Наполеон, — что он не получит денег ни от меня, ни от членов моей семьи. Вам понятно?

— Вполне, мсье, — ответил посол и поспешно ретировался.

Мне любопытно было бы узнать, отчего Наполеон так рассердился и при чем здесь американский посол, но на посторонние вопросы времени не оставалось. Оказавшись в кабинете, я кратко изложила Наполеону последние новости, касавшиеся роялистского заговора.

— Убийство? — повторил он. — Этого следовало ожидать.

Затем, позвав Бурьена и упрекнув его за медлительность, все еще злой, распорядился:

— Передайте американскому послу, чтобы Жерома без промедления посадили на один из наших фрегатов, отплывающих во Францию.

— Жерома? — переспросила я, когда Бурьен удалился. — Что натворил наш дорогой братишка и чем навлек на себя этот гнев?

— Этот маленький идиот женился, не спросясь меня, — загремел Наполеон. — На американской девице, некой Элизабет Паттерсон. Но Жером еще несовершеннолетний, и с моей точки зрения, да и с точки зрения французского законодательства, его брак не имеет юридической силы… Бурьен, — крикнул он вновь секретарю, — позаботься о том, чтобы девка Паттерсон непременно осталась в Америке.

Секретарь поклонился и вышел.

— Наполеон… — проговорила я в растерянности.

— А все из-за того, — пожаловался Наполеон, — что я позволил Жерому служить на военном флоте!

И вовсе Наполеон не позволял, он приказал Жерому. Младший брат, по мнению Наполеона, вел слишком беззаботную и ветреную жизнь, и он надеялся, что служба на флоте исправит Жерома и сделает из него настоящего мужчину.

Жерому была ненавистна сама мысль о море, но разве он мог противиться воле первого консула? Наполеон наказал ему быть прилежным юнгой, старательно усваивать новую науку и не позволять никому выполнять за него какую бы то ни было работу. Разумеется, старшие офицеры потворствовали Жерому, а после жесточайшего приступа морской болезни он и сам стал находить в этом удовольствие, особенно на стоянках в портах, где без разбору сорил деньгами и, будучи таким же, как и Мюрат, любителем военной мишуры, с важным видом расхаживал по улицам в полной парадной форе капитана гусаров. Его женитьба в Америке — безусловно, интересное событие, но в тот момент моя голова была занята более неотложными делами.