Вирджиния Нильсен Вирджиния Нильсен - На руинах «Колдовства»

— Здравствуйте, мадемуазель!

Она, не веря, подняла глаза и увидела Ариста Бруно, приближающегося к ней на огромном коне. Солнце поднялось над деревьями за его спиной, окружая его золотистым ореолом. Он был без шляпы и одет неофициально: белая рубашка, незастегнутая у горла, желтовато-коричневый сюртук. Более светлые брюки обтягивали сильные ноги. Он сидел небрежно, но прямо на лоснящемся гнедом жеребце, который был на ладонь выше ее арабской кобылы.

— Я приехал, как и обещал, показать вам, что мой Сабр может обогнать любую из ваших чистокровных, — сказал он.

От сердечности его улыбки у нее перехватило дыхание. Господи! Что же ей теперь делать?

Она не могла приблизиться к старой плантации в его компании. И не могла легко отказаться от его вызова. Она неохотно признала, что самый быстрый способ избавиться от него — принять его вызов. Ноэлю придется подождать еды и лекарства.

Симона вскинула голову и сказала:

— Моя Золотая Девочка выиграет. Следуйте за мной, месье.

Она развернула кобылу и поскакала по дороге между хижинами рабов. Копыта его лошади загрохотали за ее спиной. Когда они завернули на длинный прямой участок дороги между двумя полями шестифутового сахарного тростника, она остановилась, и Арист поравнялся с ней.

Его кудри сверкали на солнце, как черный атлас. Глаза с теплыми крапинками весело смотрели на нее — аккуратную фигурку в зеленом костюме с узлом черных волос под маленькой шляпкой.

Он усмехнулся:

— Считайте до трех, мадемуазель.

Сердце Симоны заколотилось сильнее. Она положила руку на шею Золотой Девочки, кобыла откинула голову и быстро сделала шаг в сторону, взволнованная близостью незнакомой лошади и возбуждением, переданным дрожащей рукой Симоны.

— Раз, два, три!

По их сигналу животные рванули вперед, голова в голову.

Наклонившись над лукой седла, Симона прошептала:

— Давай, девочка!

Она радовалась, что выбрала сегодня Золотую Девочку. Ее самая большая арабская кобыла, хотя и была значительно меньше коня Ариста, любила безрассудную скачку так же, как хозяйка, и как будто летела над землей.

— Быстрей! Быстрей! — закричала Симона. — Давай, девочка!

Ее голос поднялся в диком первобытном крике, том самом страстном языческом крике, который привлек и взволновал Ариста, когда он впервые услышал его на охоте. Ее кобыла отозвалась долгим пронзительным радостным ржанием. Рабы, работавшие в полях, поднимали головы и смотрели друг на друга. Те, кто мог видеть дорогу, таращились на двух мчащихся лошадей.

Они скакали рядом по сырой дороге. Симона вскинула голову, чтобы посмотреть на Ариста, и ее волосы, поспешно заколотые ею самой, расплелись и разлетелись под шляпкой. Ее лошадь стала чуть-чуть обгонять.

— Быстрей! — крикнул Арист, наклонившись вперед. — Неужели ты позволишь женщине опозорить тебя, Сабр?

Постепенно, дюйм за дюймом, его Сабр стал выдвигаться вперед. Затем, так неожиданно, что у Симоны чуть не остановилось сердце, Сабр бросился в сторону и, дико вскрикнув, встал на дыбы. Золотая Девочка бросилась с дороги в другую сторону и ворвалась в тростник. Несколько секунд Симона была слишком занята, пытаясь остановить ее и удержаться в седле, чтобы посмотреть, что происходит с Аристом.

Когда она смогла оглянуться, то увидела, что он чудом удержался на поднявшемся на задних ногах коне, и ее уважение к его ловкости возросло. Мало кто смог бы не перелететь через голову коня в такой ситуации.

Выведя Золотую Девочку на дорогу, Симона увидела, что напугало лошадей. Огромная тростниковая гремучая змея толщиной в мужскую руку свернулась кольцами посреди дороги, подняв злобную ядовитую голову.

Золотая Девочка всхрапнула и снова попятилась. Симона крепко натянула поводья и выхватила маленький серебряный пистолет из специальной кобуры около луки седла. Она прицелилась и выстрелила, аккуратно снеся змеиную голову.

— Господи! — сказал Арист, борясь с еще более напугавшимся конем, беспомощно барахтающимся в изломанных стеблях тростника. — Вы всегда носите пистолет, мадемуазель?

— Мой отец настоял на этом, потому что я езжу одна.

— Какая же вы волнующая женщина!

Она рассмеялась, заговорив с лошадью:

— Полегче, девочка. Все теперь в порядке.

— Я уже говорил вам, не так ли, что вы не перестаете удивлять меня.

Едва они успели успокоить лошадей, как из тростника прямо за мертвой змеей на дорогу вышли двое мужчин. Один — Чичеро Латур с ружьем за плечом. Другой — стройный мужчина средних лет, с маленькой острой черной бородкой и вьющимися усами. Он был аккуратно одет, а его черная шляпа с широкими полями ассоциировалась с художниками.

— С вами все в порядке, мадемуазель? — спросил незнакомец с безошибочно «северным» выговором.

— Абсолютно, — ответила Симона, убирая пистолет. У мужчины за плечом висел рюкзак. У Чичеро также была сумка, похожая на ягдташ.

Северянин посмотрел на пятнистую змею, лежавшую на дороге, и сказал:

— Отвратительное создание, не правда ли? Мне кажется, я никогда не видел такого огромного образца.

— Здесь это обычное явление, — заметил Арист. — Наши тростниковые гремучие змеи достигают значительных размеров.

— Надеюсь, я не нарушаю границы, сэр. Меня зовут Джон Уоррен Отис. Я орнитолог и в настоящее время являюсь гостем на плантации Магнолиевая Аллея. Я работаю над альбомом южных птиц.

Симона посмотрела на Чичеро, старательно избегающего ее взгляда.

— Вы в Беллемонте, на плантации моего отца, месье, — ответила она незнакомцу, — где всегда рады гостю Магнолиевой Аллеи. А это месье Бруно из Бельфлера.

— Благодарю за гостеприимство, мадемуазель.

Он поздоровался с Аристом и сказал:

— Чичеро, мой проводник, показывает мне места, где я могу найти птиц. И он подстрелил несколько, чтобы отнести их в студию, предоставленную мне в Магнолиевой Аллее. Ваш выстрел испугал нас, и мы подумали, что следует известить о нашем присутствии.

Встревоженная Симона удивлялась, почему Чичеро привел сюда этого человека. Именно сейчас, когда в старом доме прячется раб. И почему он стал проводником художника-северянина? Она пристально смотрела на Чичеро, надеясь как-то предупредить его, но он все не желал встретить ее взгляд.

— Рабочие моего отца с наслаждением съедят свежее змеиное мясо, — сказала она.

— Неужели? — с сомнением спросил мистер Отис.

Симона рассмеялась:

— Оно действительно достаточно вкусное.

Поведет ли Чичеро этого северянина к разрушенному дому? У нее все внутри сжалось от тревоги, когда она представила себе их встречу с Ноэлем. Поймет ли мистер Отис, что перед ним — беглец? Если художник расскажет что-нибудь своим хозяевам и на нее падет подозрение, это не только вызовет проблемы в семье, но и подвергнет ее серьезному риску…