Кэрол Финч - Однажды в лунную полночь

Вэнс мрачно кивнул и отправился собирать людей.

— За каким чертом ты пошла сюда одна? — повернулся Люсьен к Микаэле.

— Я навещала Авраама, — сквозь слезы проговорила она, — и тут появился Барнаби, начал угрожать…

Люсьен поднял Микаэлу на руки и понес в дом.

— Все, это последняя капля. Отныне так поздно ты никуда одна ходить не будешь. Слишком уж тебе нравится играть с опасностью — или таким образом ты решила наказать меня за то, что тебе пришлось выйти замуж?

Нет, вы только послушайте! Этот человек еще ее же и упрекает, словно она всему виной, а не проклятый Барнаби! Это он, грязное животное, должен ответить за все, а вовсе не она.

При виде Люсьена с Микаэлой на руках Адриан схватился за сердце и побледнел.

— Что случилось? Ей плохо?

Словно не расслышав вопроса, Люсьен направился наверх. Скорее в спальню, надо просмотреть, может, Микаэле действительно нужна помощь. Открыв плечом дверь, он кинулся к кровати. Поскольку платье было безнадежно испорчено, Люсьен разорвал его надвое и, бережно положив Микаэлу на одеяло, стал озабоченно осматривать синяки и царапины.

— С ума сошел? Я еще не заплатила Адриану за это платье, а ты…

— Ни за что ты не должна платить, — резко бросил Люсьен. — Моей жене я могу позволить покупать все, что необходимо, и выбрасывать то, что к употреблению уже не годится, вроде этих тряпок. — Люсьен отбросил разодранное платье в сторону, словно даже касаться одежды, несущей на себе следы грязных рук Барнаби, было для него нестерпимо. — Чтобы я больше не видел этих лохмотьев!

Не обращая внимания на протесты Микаэлы, он стянул с нее нижнюю рубашку, откинул одеяло и уложил ее поудобнее.

— О Господи, — прошептала Микаэла, стараясь укрыться от испытующего взгляда Люсьена, — не слишком ли много для одной ночи?! Уходи, я хочу остаться одна!

— Даже и не подумаю, пока не осмотрю тебя. — Люсьен провел ладонью по ее коже и, нащупав царапины на плечах, груди, бедрах, негромко чертыхнулся.

И что это нашло на Барнаби? — удивленно подумал он. Микаэла кого угодно до белого каления может довести, но ведь даже элементарное чувство самосохранения должно было удержать надсмотрщика от подобных диких выходок.

Убедившись, что ничего страшного с Микаэлой не случилось, Люсьен натянул ей одеяло под самый подбородок и поцеловал в пухлые губы.

— Никогда больше не подвергай меня подобному испытанию, — едва слышно прошептал он. — Когда тебе больно, у меня сердце кровью обливается.

Микаэла удивленно заморгала глазами. Можно подумать, Люсьен действительно беспокоится за нее, а ведь ему просто небезразлична чужая боль.

— Тебя, кажется, удивляют мои слова? — серьезно поинтересовался Люсьен.

— Конечно. Я привыкла считать, что ты терпишь меня только потому, что я твоя жена. Правда, если говорить откровенно, я сама не очень-то старалась тебе понравиться.

Что восхищало Люсьена в этой бесшабашной женщине, так это ее честность — в отличие от него она всегда выкладывала ему то, что у нее на сердце.

— Позволь попросить тебя об одолжении, Мики. — Люсьен провел пальцем по мягкому овалу ее лица. — Что, если нам начиная с сегодняшнего дня и кончая свадебным приемом забыть про все недоразумения и заключить перемирие?

Микаэла улыбнулась, и в глазах ее вновь мелькнул огонек, потухший было после жуткого эпизода с Барнаби.

— Стало быть, срок перемирия истекает в полночь субботы? Ты же знаешь, как я люблю точность во всем.

Люсьен порадовался тому, что она снова шутит как ни в чем не бывало.

— Ну, скажем, до рассвета, — решил он, невольно заражаясь ее настроением. — А то ведь кое-кто может засидеться и не уйти с последним ударом часов.

— И каковы же условия?

— Никаких ссор, потасовок, гулянья по ночам в одиночку.

Микаэла поджала губы и задумалась.

— Да, требования серьезные. — Она взмахнула густыми ресницами и лукаво подмигнула Люсьену: — Видишь ли, особым терпением я, как ты заметил, не отличаюсь, да и поспорить люблю, не говоря уж о том, что очень дорожу своей независимостью. Честно говоря, я никогда не считала, что из меня получится хорошая жена. Если бы ты знал меня получше, ни за что бы не стал со мной связываться.

— То есть отказался бы жениться? — притворно изумился Люсьен. — И позволил бы тебе наложить руки на все мое законное достояние? Ни в коем случае. Да я на что угодно готов, лишь бы до конца своих дней купаться в роскоши. После безумного поступка Адриана мне просто ничего другого не оставалось, как жениться.

Эта шутливая тирада заставила Микаэлу задуматься. Отчего же все-таки Люсьен так стремился заполучить ее в жены? Деньги тут ни при чем, это ясно: он и без того достаточно зарабатывает морской торговлей. Единственное объяснение заключалось в том, что он хотел перехитрить Адриана, доказать, что все может, стоит ему только пожелать.

— Скорее всего ты женился на мне, чтобы разрушить замысел Адриана, и кажется, вполне в этом преуспел.

— Но старый мошенник сам напрашивался на это, — возразил Люсьен. — Впрочем, урок пошел ему на пользу. Мне остается только надеяться, что и ты кое-чему научилась: отныне никаких ночных прогулок в одиночку.

Микаэла испытующе посмотрела на его мужественное лицо:

— Скажи, Люсьен, что тебе все-таки от меня нужно? Он порывисто схватил ее исцарапанную руку и прикоснулся губами к тонким пальцам.

— Получить возможность все начать заново. Плохое начало не может привести к хорошему финалу, а мне не хочется быть твоим врагом.

— Да я против тебя ничего и не имею, что бы ты там ни думал, — негромко проговорила Микаэла, тронутая его словами.

Люсьен поднялся и с улыбкой посмотрел на эту кокетку, грива волос которой рассыпалась по подушке так, будто циклон налетел.

— А может, мне этого мало? Может, мне хочется, чтобы мы понравились друг другу?

Микаэла придвинулась ближе и положила голову ему на плечо.

— Это все, чего ты хочешь, Люсьен? Нравиться мне?

— А ты готова предложить большее? — вопросом на вопрос ответил он.

— Я… — Микаэла запнулась и отвела глаза. Да, она могла бы предложить большее, если бы только он видел в ней ее самое, а не подобие женщины, которую некогда потерял. Но всякий раз, как она попадает в переделку, Люсьен вспоминает иные моменты своей жизни — он все еще никак не может избавиться от прошлого, а ей не хочется быть вечной тенью другой женщины. Если она влюбится в этого человека, он разобьет ее сердце. — Я очень устала и хочу отдохнуть.

— Верно, сон тебе не помешает. — Люсьен кивнул. Еще раз внимательно посмотрев на нее, он притушил лампу и вышел из спальни.

Барнаби Харпстер в тот же вечер исчез, и найти его так и не удалось. С его уходом дела на плантации пошли значительно лучше. На это место Люсьен с Адрианом поставили Чейни, и он оказался добрым и справедливым надсмотрщиком. Перед тем как принять решение, дед с внуком заручились согласием Микаэлы, и это наполнило ее сердце гордостью. В сравнении с ее прошлым, в котором железной рукой правил Арно Рушар, нынешняя жизнь казалась Микаэле подлинным раем. Дважды в день они с Люсьеном отправлялись на конную прогулку, и Микаэла теперь все увереннее управлялась с лошадью. С Адрианом и Вэнсом разговоры шли в основном о политике, о трениях между колониями и Англией — многое из этого походило на конфликт между французами и испанцами в Новом Орлеане. Таким образом, Люсьен ввел ее в круг семьи и друзей, тогда как Арно всячески выталкивал падчерицу из этого круга.