Энн Бэрбор - Шаг во времени

Аманда изучающе посмотрела на его лицо, но не обнаружила и тени того выражения, которое было во время поцелуя в благоухающем садике Марчфордов; пришлось подавить чувство разочарования.

– Тра-ля-ля-ля-ля-ля – тра-ля – ля-ля-ля – тра-ля-ля, – неуверенно промурлыкала она из единственной известной ей хороводной мелодии «Ирландская прачка» и замолчала.

– Вот и хорошо, – сказал Аш. – Теперь встаньте напротив меня: мы с вами как бы возглавляем две шеренги танцоров, – и он широко повел рукой в сторону воображаемых пар. – Мы с вами – первая пара. Теперь делаете шаг ко мне – напевайте! – и подскок так... и меняемся местами, – он придвинулся, изображая движения, похожие на разминку перед уроком физкультуры в школе. – Проходите мимо меня, вот мы и поменялись местами. Все остальные пары делают то же самое. Теперь все, как сначала, только вместо обмена местами встречаемся на середине, беремся руками крест-накрест и проходим между шеренгами; в конце расходимся и порознь возвращаемся за спинами пар на исходное место. Готовы? Не забудьте сделать шаг вовремя, следите за ритмом! – от последних слов Аманда чуть не разразилась громким хохотом – две недели назад она уже сделала «шаг вовремя» и попала во время, где только и делает, что шагает, следя за его ритмом, совершенно ей чуждым и порою пугающим; справляется она неплохо, но если бы не забывала иногда об этом незнакомом ритме, то вполне могла бы подстроиться под него – и посмеялась про себя над этими «премудростями».

Показанные па танца Аманда освоила без особых трудностей и вновь насладилась упругой силой своих ног. Как и в вальсе на балу, ее захватило само движение и радостная легкость в теле. Она напевала все быстрее, наращивая ритм, и совершенно отдавалась танцу, пока Аш не остановил ее, весело хохоча.

– Ну как? – спросила Аманда, еле переводя дух. – Могу я танцевать в обществе? Станут меня приглашать?

– Дорогая юная леди, – проговорил он с наигранной строгостью, – если вы всегда будете так же бессовестно задирать юбку, то от кавалеров отбоя не будет. – Она захихикала, а он с неожиданной нежностью посмотрел на нее. Растрепавшиеся волосы вспушились золотистым облаком вокруг лица, щеки пылали, а глаза искрились, как голубые озера в сиянии солнца, и весь ее облик, казалось, был пронизан весельем музыки, словно сама она и была эта музыка. Он взял ее за руку, и ему неудержимо захотелось прижать ее к себе и зарыться лицом в душистую копну ее кудрей. Но он взял себя в руки. «Неужели сцена в саду Марчфордов ничему не научила? Что заставило так целовать ее и вообще целовать ее? Но это было чем-то в роде наказания ей за то бесстыдство, с каким она лезла в душу; себе тоже – за запретное и неослабевающее чувство к Лиане, – думал он, как бы оправдываясь. – Но стоило коснуться ее губ, и разумные мысли когда-то исчезли, лишился рассудка от ее податливости». Тогда ему показалось, что ее гибкое тело будто создано для него, и ему захотелось от нее гораздо больше поцелуя; огромного труда ему стоило оторваться от нее и отвести ее в дом. Усилием воли подавив свое полусознательное состояние, вернулся к действительности и ровным голосом напомнил основные детали кадрили.

– Так вот, – говорил он, заканчивая свои упорные получасовые наставления, – вы должны не забывать тянуть носочек при длинном прыжке «жети» и поднимать руки при трех скользящих шагах «шассе».

– Господи, – воскликнула Аманда, свалившись на скамью у рояля, – а я все думала – как это героиням эпохи Регентства удается держать себя в форме при том количестве пищи, которое они ежедневно поглощают, а теперь понимаю – от пасторальных танцев похудеешь быстрее, чем от аэробики.

– Аэробики? Еще один крик моды в танцах? Не успеваешь следить за ними. На прошлой неделе одна молодая особа меня сурово отчитала за то, что я не сумел исполнить все фигуры какой-то там мазурки, похожей, на мой взгляд, просто на помпезную кадриль, – проговорив это, он посмотрел на клавиатуру и не заметил, что Аманда улыбнулась. Она положила руки на клавиши и начала наигрывать медленные такты вальса ля-мажор Брамса. Аш присел рядом с нею, и она немедленно ощутила прикосновение его бедра. «Господи, – взволнованно подумала она, – ну не смешна ли я! Ведь я из того времени, где мужчины и женщины гораздо плотнее, – но вполне невинно соприкасаются друг с другом – в спортивных соревнованиях, на эскалаторах, в переполненных электричках, на вечеринках. Однако там я не содрогалась от волнений, какие испытываю всякий раз, когда ко мне прикасается этот замкнутый и холодный, как свинец, аристократ. Даже прикосновения Дерека порождали не больше, чем ощущения любовного тепла и близости.

– Красиво, – хрипловатым голосом произнес Аш. – Чье это?

– Брамса. – «Ох, а Брамс-то еще не родился!» – сообразила она и растерялась. – Но он пока мало известен.

– А-а, понятно. По-моему, ему уготовано блистательное будущее. А я и не представлял себе, что вы так хорошо играете на фортепиано, – сказал он и нежно провел пальцами по ее ладони, от чего Аманда вздрогнула.

– Не так хорошо, как мне хотелось бы. Должна играть, как настоящий виртуоз после... – и умолкла, спохватившись, что чуть не сказала «пятнадцати лет профессиональной подготовки», а потом, вздохнув, добавила: – упорных занятий в детстве.

– Сыграйте еще, – попросил Аш. – Что-нибудь более быстрое.

Не размышляя, Аманда начала с «Конферансье» Скотта Джоплина и без перерыва сыграла еще несколько его композиций в стиле регтайм, отметив, что граф энергично притопывал в такт разухабистой музыки.

– Очень необычно, – сказал, когда она закончила.

– Понравилось?

– Трудно сказать. Ничего подобного нигде не слыхал.

«И больше нигде не услышишь, – подумала Аманда, – в этой жизни».

– А вы где это слышали?

– Я-то слышала это... наверное, от каких-нибудь бродячих музыкантов, – торопливо поправилась она. Аш посмотрел на нее как-то странно, но ничего не сказал. Аманда пробежала пальцами по клавишам, сыграв кусочек какой-то безымянной мелодии, и в зале все смолкло. Аманда решительно сняла руки с клавиатуры и резко повернулась к Ашу. Их лица оказались так близко, что она невольно вскочила.

– Милорд, – начала она, – то есть Аш!

– Да? – ответил он вопросом с поощряющей интонацией.

– Я пришла к выводу, что наша помолвка – жуткая ошибка.

– Что?! – Брови его грозно сдвинулись, и на лице вместо добродушного выражения появилась холодная ярость.

– Вы очень милый человек, и я считаю... Нет, не то! На самом деле, я знаю, что вы не любите меня, а я не люблю вас – вот, что я хотела сказать вам.

Он распрямился и навис над нею, как башня.