Дина Джеймс - Любимый плут

– Пенни – такая мелочь, что мне жалко времени на его вытаскивание, – с усмешкой продекламировал Джоко.

Фигура вскинула голову. Из-под спутанных локонов сверкнули темные глаза, а губы расплылись в широкой ухмылке. Женщина выглядела ведьмой или старой каргой.

– Вы двое слишком привлекаете внимание.

– Это точно. – Пан, сидевшая на корточках у ног Герцогини, походила на груду старого тряпья. Но когда ее нежное личико повернулось к ним, оно было подобно цветку на куче мусора.

– Тсс, Панси, – рука Герцогини высунулась из-под накидки и похлопала ее по чумазой щечке. Малышка послушно отвернулась.

Джоко ухватился за прутья в верхней части решетки. Он медленно оглядел улицу в обоих направлениях.

– Что скажешь?

– Дама с дружком приглядывают за птичкой, – Герцогиня наклонила голову, так, что шляпа полностью скрыла ее лицо.

– Черт!

– Более того, вы оба сейчас в опасности.

– В опасности! – челюсти Марии сжались. Она взглянула на Джоко, чтобы тот успокоил ее.

Он пожал плечами:

– А чего еще ты ожидала? Считается, что девушки вроде твоей сестры исчезают тихо и незаметно. Считается, что никто не будет разыскивать их. Считается, что падшие они никому не нужны.

– Но это же чудовищно, – запротестовала Мария. – Этого не может быть. Это выглядит как ужасный сговор всего общества.

Сдержанное хмыканье донеслось из кучи тряпья.

– Ты говорил, что она зеленая.

– Зеленая как трава. Настоящая дуреха, – Джоко подмигнул Марии. – Но она будет заниматься этим. Есть что-то особенное, чего нам нужно остерегаться?

Мария почувствовала, что ее щеки загорелись.

– Ходят слухи о Джеке Ронси.

Джоко взглянул сверху вниз на макушку Герцогини:

– Но это значит, что ее сестра у леди Гермионы.

– Что? Где? – Мария вцепилась в прутья решетки.

– Или в дюжине других домов, – напомнила ему Герцогиня. – Джек работает на целую улицу. И Тилли тоже тебя разыскивает.

Мария задрожала каждой жилочкой:

– Кто в опасности – Джоко или я?

– Ох, Джоко всегда в опасности, – в голосе Герцогини прозвучал насмешливый намек.

– Всегда, – эхом отозвалась Панси. Она вскинула голову и сияющими глазами взглянула на Джоко. – Но он ничего не боится, правда, Джоко?

Джоко послал ей воздушный поцелуй, затем повернулся и прислонился к решетке. Надвинув котелок на лоб под самым лихим углом, он сказал:

– Тилли, надо думать, хромает на каждом шагу.

– Я не хочу вреда никому, – покачала головой Мария. – Ведь Мелисса – моя сестра…

– И еще… – прервала ее Герцогиня. Оба замолчали, ожидая ее слов.

– Двое легавых расспрашивали о тебе. Для шпионов они вели себя туповато.

– Что? Я ничего не понимаю, – встряхнула головой Мария.

Джоко выпрямился и подвинул котелок назад.

– Легавые! Этот Ревилл…

– Не инспектор Ревилл, – возразила Мария. – Он не мог…

– Черта с два он не мог, – на щеках Джоко проступили красные пятна. Он стукнул кулаком в ладонь. – Проклятый легавый.

– Успокойся, Джоко, – посоветовала ему Герцогиня.

Побледнев, Мария схватила его за руку. Он хмуро взглянул на нее, словно она была надоедливой мухой. Затем он поднял голову и уставился на окна ближайшего дома. Его дыхание замедлилось, краска стала сходить со щек. Он вздернул подбородок.

– Мы решили помочь вам, – тихо сказала Герцогиня.

Мария перевела взгляд с Джоко на подвальную лестницу.

– Вы уверены, что так нужно? Я умоляла вас об этом, но теперь сомневаюсь. Дети…

– Мы так захотели, – раздался взволнованный голосок Пан. – Мы все голосовали, даже я. Мы найдем ее.

В этом писклявом голоске так явственно звучала гордость, что сердце Марии едва не остановилось. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула, восстанавливая самообладание. Когда она открыла их, день ей показался светлее.

За ее спиной нетерпеливо зашевелился Джоко.

– Нам лучше уйти. Стоя здесь, мы привлекаем внимание.

Герцогиня положила руку на голову Панси.

– Уже поздно, а мы с Панси еще не ужинали. Мария подумала о деньгах в сумочке. Их было немного, и они таяли с каждым днем. Кроме того, с тех пор, как она перестала работать, она не ожидала, что миссис Шайрс будет платить ей, хотя и предполагала, что в случае надобности эта добрая женщина даст ей немного взаймы. Но все-таки…

Она открыла сумочку и стала копаться в шиллингах и пенсах. Они слабо звякнули.

– В этом нет необходимости, – начала Герцогиня, но чуткие уши Панси тоже услышали этот звук.

– Пенни, милая леди, – в мгновение ока она вскочила, вбежала вверх по лестнице и протянула маленькую пятерню между прутьями решетки. Мария вложила в нее монетки. Кулачок тут же исчез в рукаве одежки Панси, и та понеслась назад к Герцогине.

– Что нужно сказать? – ткнула ее Герцогиня.

– Спасибо.

– Жаль, что у меня мало денег, – сказала Мария. – Хотелось бы мне, чтобы у меня их было побольше.

– Разве нам всем этого не хочется? – насмешливо хмыкнула Герцогиня. Она подтолкнула Пан, посылая девочку перед собой вниз по ступеням, где та открыла дверь и проскользнула внутрь. Перед тем, как исчезнуть вслед за ней, Герцогиня бросила на Джоко многозначительный взгляд:

– Будь осторожен. Есть в этом что-то очень скверное.

– Вот пожертвования, собранные на добрые дела.

Преподобный Томас Динсмор, одетый в черную сутану, потер руки над маленьким деревянным ящичком. Черный цвет делал его лицо еще бледнее, подчеркивая впалые щеки и синяки под глазами.

Сестра Евангелина, вся в черном, словно ворона, наблюдала за ним.

– Это не от миссис Эйвори Шайрс, – фыркнула она. – Та никогда не дает больше нескольких фунтов. Скупердяйка.

– Да, не от нее, – согласился он. – Хотя можно послать ей вежливое письмо и вытянуть побольше, особенно, если мы пообещаем помочь Марии Торн в поисках ее сестры.

– Пустая трата бумаги, – проворчала Евангелина.

– Возможно. Однако, по-моему, миссис Гермиона Бьюфорти окажется пощедрее. Нужно платить, чтобы избежать дурной славы.

Его помощница едва заметно улыбнулась:

– Как вы на нее вышли?

– Слухи, – ответил пастор. – Любимцы государства и дьявола встревожились. Игра началась. Мария Торн разворошила гнездо шершней. Или, пожалуй, гнездо саранчи – чумы, опустошающей землю. Справедливость с трудом произрастает на захваченных ею полях. Эти поля не вынесут взора Господа.

– Аллилуйя, – в тон ему передразнила Евангелина.

– Это пахнет деньгами, – проворчал он. – Деньгами на добрые дела и для нас самих. Я это чую. Нам нужно только внимательно следить за всем и быть готовыми урвать все, что попадется нам на пути.