Марджори Фаррелл - Игра лорда Эшфорда

– Быть может, нам удастся как-то поделить убытки? – наугад предложил Джим. – Понимаете, на самом деле у меня не так уж много денег, а ведь мне теперь придется уходить отсюда и искать настоящие меблированные комнаты, – сказал он с улыбкой.

– Послушайте, господин Джоунз, когда вы зашли, мне показалось, что вы слегка нервничаете. И хотя в том, что у вас нет смены белья и другой одежды, ничего преступного и даже предосудительного, разумеется, нет, все же это выглядит несколько странно, вы не находите? Можно подумать, что вы откуда-то сбежали. Меня не особенно интересуют ваши отношения с законом. Но у меня свое дело, и мне хочется, чтобы здесь все было благопристойно. Я стараюсь не подпускать к моим девочкам грубых клиентов.

Джим весь побелел.

– А вы, господин Джоунз, на мой взгляд, все же не очень похожи на закоренелого злодея, – добавила миссис Спенсер с какой-то особенной улыбкой, которая преобразила ее лицо, как-то смягчив его. Чувственный рот, полные и нежные губы не очень вязались со всем ее обликом подчеркнуто деловой дамы. Было в этой женщине что-то располагающее к ней. И Джим, не особенно понимая почему, решил во всем ей признаться.

– Я не уголовник, миссис Спенсер… или, по крайней мере, преступником себя не считаю. Но законники… они, знаете, могут привязаться ко мне. Это да.

– Чего ради?

Джим коротко рассказал свою историю.

– Так вы у родителей еще не были?

– Нет, я хотел было, пойти туда, но потом решил, что если меня и будут искать, то в первую очередь там.

– А, устраиваясь к леди Фэрхейвен, вы назвались девичьей фамилией матери?

– Да.

– Тогда у них уйдет даже больше времени, чем вы думаете, чтобы найти именно вас. А вот насчет лорда Фэрхейвена… По-моему, его-то вы боитесь куда больше, чем следователей из полиции, господин?..

– Рук. Да. Должен согласиться, если я кого и боюсь, то его. Хотя я уверен, что он меня не видел, это точно.

– Это неважно. Вы исчезли в ту самую ночь, когда произошло убийство, и вам известно, что именно лорд Фэрхейвен последним явился в дом. И он обязательно задумается: а почему вы пропали?

– Ну, ладно, это вас не касается, – решительно заявил Джим. – Я ухожу прямо сейчас.

Если вы вернете мне половину заплаченных мною денег, я буду вам весьма признателен.

– А я бы хотела предложить вам нечто иное, господин Рук, – сказала миссис Спенсер после короткой паузы. Молодой человек вызывал у нее сочувствие. Не могла она его так бросить. – Теперь вы, можно сказать, имеете опыт работы в услужении, коль скоро вы были лакеем в Мэйфэйре. А лакей, встречающий гостей у входа, – это придаст моему заведению определенный… Je ne sais quoi[11]… Как вам кажется? – спросила миссис Спенсер с иронической усмешкой.

Джим хотел было сразу отказаться, но миссис Спенсер остановила его:

– Имейте в виду, вам надо как-то запутать свой след, а поднимать хвост в вашем положении – непозволительная роскошь. Тем более что в деньгах вы тоже очень стеснены. Я предлагаю вам комнату и стол в обмен на исполнение предложенной вам должности. Мои клиенты – люди все очень почтенные, смею вас заверить. Если кто-то и позволяет себе какие-то неподобающие выходки, я зову соседа, что живет рядом. Он – кузнец и достаточно велик телом, чтобы самые неуемные тотчас забыли о всех своих домогательствах. Подумайте, ну кому придет в голову искать вас в борделе?

Джим немного поразмышлял и решил, что выбирать не приходится. Она права. Деньги быстро кончатся, и что потом? С другой стороны, кто его будет тут искать?

– Мои родители умерли бы, узнай они об этом. Если они о чем и мечтали, так это о том, чтобы я не прожил всю свою жизнь слугой. А я… за какой-то месяц скатился от приказчика в солидной фирме до лакея в борделе!

Миссис Спенсер рассмеялась, но, когда она заговорила, в ее голосе звучало сочувствие:

– Значит, вы оказались в хорошей и самой подходящей для себя компании, Джим. Можно мне так называть вас? Всем нам тут ведомы страдания из-за неожиданно изменившихся обстоятельств. И еще, Джим. Если вы будете выполнять некоторые поручения и помогать делать закупки, то раз в неделю вы сможете выбирать одну из девушек. Мне показалось, что Нэнси находит вас очень привлекательным мужчиной…

– Благодарю вас, миссис Спенсер. Думаю, не надо.

– Если вы передумаете, дайте мне знать… И, Джим…

– Да, мадам?

– Спуститесь вниз, я дам вам денег на новый костюм. Мне хочется, чтобы те, кого я нанимаю на работу, были хорошо одеты, а этот ваш костюм оставляет желать много лучшего.

22

Тони поднялся очень рано: на это утро были назначены слушания по его делу. Он сделал все, чтобы выглядеть более или менее опрятно, однако несколько дней, проведенных в Ньюгейте, пусть даже в отдельной комнате, оставили свой отпечаток. Не говоря уже о наручниках, которые стягивали запястья.

Он сумел вызвать к себе стряпчего, который вел юридические дела семейства Варденов. Поверенный пробыл у него недолго, но теперь у Тони было хоть какое-то представление о правовых процедурах, через которые он должен пройти. По ходу судебного разбирательства, называемого магистратским слушанием, свидетели, в отличие от того, как это бывает в суде, дают показания только магистратским судьям. Поэтому Тони может даже и не знать, какие доказательства его вины имеются в распоряжении суда. Тони послал Джона в Военное министерство за свидетельством о прохождении службы и характеристикой. Полковник Бейн, с которым Тони служил на Иберийском полуострове, мог бы засвидетельствовать, что капитан Варден верно служил Короне и заботился о своих подчиненных.

Его доставили в здание суда на улице Боу и поместили в отдельную комнату. Пребывание в ней показалось вечностью. Да еще руки скованы наручниками, а рядом – страж, судебный офицер.

Ему было слышно, как в здании открываются и закрываются двери, и на миг показалось даже, что где-то рядом, в коридоре, раздается голос Гидеона Нейлора. Тони удивился себе: оказывается, ему хочется, чтобы Нейлор открыл дверь и зашел к нему. Что ж, увидеть знакомое лицо, пусть и не вызывающее пылких дружеских чувств, всегда приятно. Особенно если человек в таком положении.

Пребывание здесь действовало на Тони тягостно еще и потому, что он ничего не знал о происходящем в суде. За всю свою жизнь он ни разу не ощущал себя таким бессильным и беспомощным. Даже тогда, в Испании, когда он со своим сержантом спрятался за какие-то валуны, уповая на то, что вечерний патруль противника, проходя по тропе рядом с их укрытием, все же каким-то чудом не заметит их. Наконец его вызвали, и он предстал перед магистратами. В зале Тони заметил Нейлора. Тот сидел в углу, и вид у него был более смиренный, чем обычно. Тони присягнул говорить правду, и допрос начался.