Карен Хокинс - Ее властелин и повелитель

Пруденс удивленно вытаращила глаза.

– Пираты? Вы, должно быть, натерпелись страху?

– В море почти все внушает страх. – Он внимательно посмотрел на нее, как будто проверяя, какое впечатление производят его слова. – Пираты хорошо относились к нам. По правде говоря, значительно лучше, чем наш капитан. Поэтому, когда они предложили нам присоединиться к их команде, я согласился.

Пруденс остолбенела.

– Прошу прощения, вы действительно сказали, что присоединились к команде пиратского судна?

– Да. Если вы намерены стать моей наставницей, то должны знать обо мне все. Я нападал на корабли и отбирал их грузы. – Он помрачнел. – И не смотрите на меня с таким ужасом. Пиратство мало чем отличается от того, чем мы занимались под королевским флагом, когда рыскали по морям в поисках французских фрегатов с той же самой целью: захватить их, опустошить трюмы, не считаясь с тем, сколько человеческих жизней будет загублено.

– Понимаю.

– Сомневаюсь в этом. Служба в военно-морских силах Великобритании отличается от пиратства меньше, чем вы, возможно, думаете. Первое подпитывается жаждой власти, а второе – жаждой наживы.

– Вам приходилось кого-нибудь убивать?

– В бытность пиратом я убил гораздо меньше людей. К тому же получали мы больше, а обращение было лучше. Однако за все приходится платить. – Он слегка изменил положение в кресле и вытянул перед собой ноги. – Попав в список лиц, разыскиваемых полицией, я не мог вернуться на родину. Я думал, что это будет мне безразлично, но ошибался.

Он произнес эти слова тихим, проникновенным голосом. У Пруденс на глаза навернулись слезы.

– Это ужасно.

– Да. В течение восьми лет нога моя не ступала на землю Англии. Потом я встретился с капитаном Нельсоном. Во время одной стычки я захватил его корабль. На него произвели большое впечатление мои способности, и он предложил выхлопотать мне помилование, если я буду плавать с ним. Я согласился. Он добился для меня помилования, и я вернулся домой. До сих пор помню, какое чувство охватило меня, когда впервые за много лет я ступил на английскую землю.

– Могу себе представить, – сказала Пруденс, поймав себя на том, что смотрит на ногу капитана. – А как случилось...

Он пожал плечами.

– Я получил пулю в битве при Трафальгаре, где сражался рядом с лордом Нельсоном.

– Он был убит во время сражения.

– Да, я видел это собственными глазами. Я держал его на руках...

Пруденс заметила, как глаза его увлажнились. У нее защемило сердце, но она предпочла промолчать.

Герцог помедлил, погрузившись в явно печальные воспоминания. Это напомнило Пруденс густой туман, по утрам окутывающий море.

– Я не могу больше плавать, – сказал он. – Моя жизнь кончена.

– Вздор! – воскликнула Пруденс, которой в этот момент больше всего хотелось встать и обнять сидевшего напротив мужчину. Судя по всему, на его долю в жизни выпало слишком мало заботы и ласки. – Несмотря на все невзгоды, вы пока что весьма успешно справлялись с жизнью.

Он посмотрел на нее затуманившимся взглядом зеленых глаз.

– Больше всего мне хочется моря и чувства свободы. – Взглянув на свою ногу, он поморщился. – А теперь вот еще и эта проблема. Я бы предпочел прострелить свою здоровую ногу, чем взять что-нибудь, к чему прикасался мой отец, но у меня нет выбора.

– В таком случае не берите денег, найдите какой-нибудь другой способ.

– Что-то не слышно, чтобы был спрос на искалеченных капитанов дальнего плавания. А это, моя дорогая любопытная, но аппетитная соседка, все, что я умею делать.

– Если вы твердо намерены помогать своим людям, вы найдете, как это сделать. Даже без денег вашего отца.

Он пристально взглянул на нее и отвел глаза.

– Возможно.

Пруденс подавила вздох. Совершенно очевидно, что никаких утешений он не примет.

– Ну что ж, капитан – вернее, лорд Рочестер, – пожалуй, мы начнем с некоторых основных правил приличия.

– Целиком полагаюсь на вас, любовь моя. – Он раскинулся в кресле, положив одну руку на спинку.

Пруденс проигнорировала его слова и позу.

– Капитан... я хотела сказать, лорд Рочестер...

– Зовите меня Тристаном.

– Лорд Рочестер, – продолжала она, – отныне вы обязаны избегать вульгарных выражений...

В его глазах мерцали озорные искорки.

– Каких это вульгарных выражений?

– Если вы надеетесь, что я стану их повторять, то этого не будет. Всякий раз, когда вы произнесете вульгарное выражение, я буду покашливать. – Она тихо кашлянула, прикрыв рот пальцами. – И вы, таким образом, сразу поймете, что употреблять это выражение не следует.

Герцог сидел, сложив на груди руки и вытянув перед собой обутые в сапоги ноги, и вид у этого мужчины был весьма опасный.

– Что-нибудь еще, моя прекрасная наставница?

– Нам придется также поработать над тем, какое впечатление вы производите. Временами у вас бывает весьма вызывающий вид.

Он удивленно вытаращил глаза:

– У меня?

– Да, у вас, – сказала она, стараясь не улыбнуться.

Герцог хохотнул.

– Не ходите вокруг да около. Выкладывайте, что вы имеете в виду.

– Временами вы выглядите настоящим наглецом.

И тут он громко расхохотался:

– Не вижу, в чем здесь проблема. Я знавал немало людей, которых считали джентльменами, но которые были настоящими наглецами.

– Я тоже таких встречала. Правда, никому из них не приходилось предстать перед советом придирчивых попечителей. – Она помолчала, что-то обдумывая. – Вы, случайно, не знаете, кто именно входит в состав совета попечителей? Возможно, мне знакомы их имена или я слышала о них что-нибудь, чтобы иметь представление о том, что это за люди.

Тристан встал, доковылял с помощью трости до письменного стола и нашел какие-то бумаги. Вернувшись в кресло, он просмотрел плотно исписанные листы.

– А-а, вот, нашел. В состав совета попечителей входят виконт Саутленд, герцог Эддингтон, мистер Пул-Биддли и граф Уэр.

Слушая перечень имен, Пруденс прижала к виску руку. Саутленд и Уэр. Саутленд пришел в бешенство, узнав о том, что Филипп, как он считал, обманул его доверие. А Уэр... она закрыла глаза.

Именно Уэр настаивал на том, что она была в сговоре с Филиппом. Что она использовала свои «чары», чтобы завлекать новых инвесторов в обреченный на провал проект. Она с ужасом вспоминала его последний разговор с ней, во время которого он чуть ли не назвал ее проституткой. Это был один из самых страшных и унизительных моментов в ее жизни.

– Пруденс?

Глубокий голос вывел ее из задумчивости. Она сделала глубокий вдох, чтобы прийти в себя.

– Извините. Я задумалась. Некоторых из этих людей я знаю. Они законодатели моды и держатся весьма высокомерно.