Эвелин Энтони - Любовь кардинала

Мария круто повернулась к Анне. В волнении она вцепилась толстыми руками в нитки своего бесценного жемчуга, накручивая их снова и снова на пальцы. Лицо ее раскраснелось от гнева, и по привычке она отвернулась и плюнула.

– Из-за этого дьявола он не станет меня слушать. Если Ришелье настроен против вас, вам остается только страдать и терпеть. Советую в следующий раз, когда кардинал приедет в Париж, броситься к его ногам и умолять простить вам Бекингема и Гастона! Клянусь, это будет куда эффективнее, чем мои аргументы.

– Многие мне так говорили, – ответила Анна. – Но я скорее умру. Я ненавижу и презираю это ничтожество. Этот выскочка должен быть уничтожен.

– Такие сильные слова, – заметила королева, – смотрите, чтобы ему их не передали.

– Он слышал их достаточно ясно, – возразила Анна. – Я никогда не колебалась и всегда говорила все, что о нем думаю, выражая свое отвращение к нему. Вы создали этого человека. Возвысили его и доверяли ему. А теперь он перешел на другую сторону и отбросил вас, поскольку так ему удобнее. Мадам, вы не должны смириться с этим. Мы, королевы Франции, должны объединить наши силы, чтобы устранить негодяя. Одна я беспомощна. Но вместе мы можем стать таким препятствием на пути кардинала, которое он не сможет преодолеть.

– Ах, – сказала Мария. – Ах да. Мать и жена. Союз, достаточно сильный, чтобы при благоприятных обстоятельствах устрашить моего сына, – если рядом с ним не будет кардинала. Клянусь Богом, дочь моя, мы должны объединиться, вы и я! У меня есть права настаивать на том, чтобы Людовик помирился с вами. Желание матери видеть счастливый брачный союз и рождение наследника престола. Конечно, вам ничего такого ждать не следует: мы обе знаем, куда влекут короля его склонности, – отнюдь не к вам, да и вообще не к женщинам. Де Льюинь, хитрый сводник, хорошо это понимал. Но неважно, неважно: главное – сделать вид, и я буду настаивать, требовать, чтобы он снял с вас все ограничения.

– Да и я могу быть полезна, – горячо подхватила Анна. – Я встречусь с испанским послом и заручусь поддержкой брата в Испании, буду помогать вам тысячью способов, чтобы низвергнуть этого мерзавца в пропасть. О, Мадам, с тех пор как я приехала во Францию, вы всегда были так добры ко мне! Помогите мне сейчас, и, может быть, мы еще обе будем счастливы!

– Обязательно, обязательно, – пообещала Мария Медичи. – И помните, дорогая, еще вот о чем: он не будет жить вечно. Мы и раньше толковали об этом. Мой сын слаб не только душой, но и телом. И придет день, прекрасный день, когда Франция, может быть, получит другого, лучшего короля, рука которого будет свободна. – Она похлопала Анну по щеке и кивнула, наслаждаясь охватившими ее мыслями. – Ради этого дня стоит надеяться, с ним придет окончательное решение наших забот. Но до той поры сосредоточим свои усилия для борьбы против нашего общего друга кардинала. Займемся им! – С этого момента, – торжественно заявила Анна, – мы с вами, Мадам, одно целое. Пусть кардинал поостережется.

Впервые за три года Людовик послал жене пару слов, сообщив, что намерен ее навестить. Маркиз де Сен-Вильер, придворный короля, появился в приемной королевы и величественно объявил мадам де Фаржи, что Его Величество окажет им честь своим посещением не позже чем через час. Мадлена примчалась к королеве с этой новостью, и мадам де Сенлис и другие дамы тут же принялись советовать своей госпоже, что, по их мнению, ей следует надеть, и какое угощение предложить королю. Все они волновались, как стая птиц над горстью зерна.

Анна, сидевшая рядом с де Фаржи, подняла руку и остановила суматоху.

– Дамы, к чему такая суета? – холодно сказала она. – У меня от нее болит голова. Сейчас четыре часа, я только что пообедала и переоделась к вечеру. Не вижу смысла начинать все сначала. Его Величество не одобрил бы этой возни, и он не любит есть между обедом и ужином. Будьте так добры, успокойтесь: нет никаких причин устраивать подобный переполох.

Прошло три года – и вот он появляется. Ее первым желанием было заявить, что она больна, пойти в спальню и захлопнуть дверь перед его носом.

– Его Величество обожает марципан и очень любит мадеру, – смело сказала мадам де Сенлис. Она твердо выдержала взгляд королевы, но потом все-таки отвела глаза в сторону. Первый визит короля за три года – и это не причина для волнения? Она обязательно повторит слова королевы в своем отчете кардиналу. Королева отказалась пойти на малейшую уступку, не пожелала ни переодеться ради короля, ни проявить к нему внимание, подав любимые им сладости и вино. Даже Мадлене казалось, что нет нужды так открыто показывать свое возмущение.

– Проявите хоть немного внимания к королю, – прошептала она. – Ради Бога, это может оказаться очень важно для вас. Эта противная де Сенлис повторит кардиналу каждое ваше слово!

– Хорошо, – вполголоса ответила Анна. – Закажите все, что по вкусу Его Величеству, – обратилась она к мадам де Сенлис. – И советую вам самой сменить платье: этот зеленый цвет очень мрачен. – Королева повернулась и прошла в свой салон в сопровождении де Фаржи. Там они сели у окна, где было больше света, и в ожидании короля занялись вышивкой.

– Что ему нужно? – подумала вслух Анна. – Клянусь небом, не понимаю, почему он решил заявиться ко мне в этот час, да еще устроить из этого публичное представление? Мадлена, я боюсь! Это не для того, чтобы помириться со мной, в этом я уверена. Наверняка он хочет объявить мне что-то неприятное.

– Ну-ну, – успокоила ее фрейлина. – Ничего подобного. Ваш новый союз с его матерью – вот в чем причина. И еще потому, что он оставил Ришелье в Ла-Рошели и приехал в Париж на несколько дней один. Будьте любезны с ним, Мадам, будьте милы. Я понимаю, что вы чувствуете и сколько претерпели обид, но ведь он – король! Умоляю вас, не сердите его.

– Я сделаю все, что смогу, – ответила Анна, – но мне, Мадлена, это будет нелегко. Вы останетесь здесь, рядом со мной? – Королева теперь так же всецело полагалась на мадам де Фаржи, как прежде на Мари де Шеврез, дружба с которой снова расцвела благодаря переписке. Это герцогиня сообщила ей, что флот Бекингема вернулся в Англию после трех месяцев бесплодной осады фортов Ришелье и Ла-Рошели. По последним сведениям герцогини, он должен вернуться назад со второй экспедицией.

– Будьте мужественны, Мадам, – сказала де Фаржи. – Я буду рядом. Слышите? Кажется, он идет!

Людовик вошел в салон вместе с четырьмя придворными. Он медленно направился к жене, которая встала со своего кресла у окна и после некоторого колебания, которое он не мог не заметить, двинулась ему навстречу. При появлении короля все дамы из свиты королевы склонились перед ним в глубоком реверансе. А он чуть не повернул назад у самых дверей Анны. Ему не хотелось идти к ней, однако какое-то побуждение, слишком неясное и сложное, чтобы он мог его объяснить, толкнуло Людовика на этот неприятный для него шаг. Упреки королевы-матери не прекращались ни днем ни ночью, все его прошлые действия по отношению к Анне подвергались ядовитой критике, и целью этого безжалостного преследования было примирить его, хотя бы внешне, с королевой.