Джейн Фэйзер - Невеста-заложница

— Да как у тебя язык повернулся?! — Злые слезы чудесным образом иссякли в один миг. — Это Оливия стала бы делать так, как ей велят, потому что перепугалась бы до смерти. Она не такая, как я… она воспитана как леди, и о ней заботились всю жизнь. Оливия бы просто окаменела от ужаса. И это ты называешь неудобствами, которых могло и не быть?!

— Джордж вовсе не страшила, — напомнил Руфус, с великим облегчением глядя на возвращение привычной Порции Уорт. — И оттого я поручил все дело именно ему. Он такой заботливый и спокойный — настоящий папаша.

— Настоящий папаша!.. — От возмущения глаза у Порции полезли на лоб, она не поверила своим ушам. — Настоящий папаша?!

— Он самый старший и самый уважаемый член нашего отряда, — словно извиняясь, пояснил Руфус. — Его советами и поддержкой я дорожу больше всего. Он знает, как вежливо обходиться с девушками, и должен был сделать все как надо.

— И ты хочешь меня уверить, что дочь Като Грэнвилла нашла бы у вас вежливый прием?! — Яд так и сочился с острого язычка Порции. — .Да ты же ненавидишь этого человека, и я не сомневаюсь ни минуты, что и его дочь ты заставил бы поплатиться за эту ненависть не моргнув глазом!

— Поосторожнее со словами, — вкрадчиво предупредил Руфус. Даже под слоем загара было видно, как от гнева побелело его лицо, а синие глаза зажглись недобрым огнем. Порция рассудила, что стоит прислушаться к совету — по крайней мере до тех пор, пока в глазах не потухнет это пронзительное пламя. И она добавила более мягко:

— Ты не можешь винить меня в том, что я так думаю.

— Могу, — отрезал он. — Я определенно могу винить тебя в том, что ты вообразила, будто у меня хватит совести заставить невинную девушку расплачиваться за чужие грехи.

— А что же тогда ты проделал со мной? Или я в чем-то виновата перед тобой? Или ты не заставил меня расплачиваться за чужие грехи?

Руфус молча пригвоздил ее взглядом, а потом вдруг расхохотался:

— Твоя взяла, малышка. Присаживайся. — И он нажал ей на плечи, чтобы заставить опуститься на стул. Однако Порция не уступала, с вызовом глядя в лицо Руфусу. Он почувствовал, как напряглись ее плечи, такие худенькие, что сожми пальцы посильнее — и сломаются. — Присядь, — повторил он. — Я ведь должен хотя бы частично возместить причиненный тебе ущерб. Или ты слишком напугана, Порция?

— Нет! — Девушка опустилась на стул возле стола. — А, мне следует бояться?

— Нет, — покачал головой Руфус. — Но я же предупреждал о том, что иногда становлюсь буйным.

Из чайника, висевшего на крюке над очагом, он наполнил водой таз и принес его к столу. Поворачивая ее лицо так и этак, хозяин принялся вытирать влажным полотенцем лицо своей пленницы, осторожно смывая засохшую кровь и грязь.

— Нянька из меня никудышная, — пробормотал он. — И как это тебя угораздило так разукраситься?

— Я и не знала, что этот терновник такой колючий, пока не залезла в куст, — отвечала Порция, чувствуя странное тепло от прикосновения этих больших, сильных рук, действовавших с удивительной нежностью.

— Просто ради интереса — можно узнать, куда бы ты подалась, если бы и вправду сбежала? — Руфус с удовлетворением еще раз осмотрел ее лицо — вроде бы все царапины были промыты. — Местность тебе не знакома, до любого жилья идти далеко.

— Об этом я не задумывалась.

— Просто у тебя в обычае такие выходки?

— Вообще-то у меня не было обычая спасаться бегством от похитителей! — Раскосые зеленые глаза так и сверкали под рыжей растрепанной шевелюрой.

Безрассудная отвага этой взъерошенной, в драном платье, тощей и неуклюжей, как пугало, девицы с россыпью ярких веснушек на угловатом бледном лице не могла не задеть Ру-фуса за живое.

— Да у тебя тут настоящее воронье гнездо, — буркнул он с невольной улыбкой, вынимая сухие листья из спутанных волос. Осторожно расчесывая их пальцами, Декатур продолжал находить все новые колючки и ветки.

Порция удивленно распахнула глаза, а бледные щеки слегка зарумянились. А Руфус как ни в чем не бывало распутывал особо тугой колтун, образовавшийся вокруг ниток из одеяла, и все также бормотал себе под нос:

— Где-то тут у меня была мазь. — Он бросил на стол полотенце и заглянул в выложенную камнем кладовку в задней части дома. — Ага, вот она. Воняет жутко, зато отлично помогает. — И он снова показался в комнате, снимая крышку с маленькой гипсовой коробочки. — А теперь не дергайся. Она немного жжет. — С этими словами Руфус обмакнул палец в пахучую массу и принялся намазывать Порции царапины.

Порция недовольно сморщилась. Ничего себе немного! Все лицо горело так, будто на нее напал целый рой пчел!

— Через минуту станет легче, — уверял Руфус, вертя ее за подбородок и высматривая, не осталась ли какая-нибудь ссадина незамеченной. — Сойдет, пожалуй. — И он снова закрыл коробочку. — Так, что еше мне следует возместить… Ах да, пища. Путь от замка Грэнвилл чертовски долгий, ты, должно быть, умираешь с голоду…

Действуя все так же спокойно и невозмутимо, он двигался между кухней и кладовой, подавая на стол хлеб, сыр и холодное мясо. Как странно: это большое, полное скрытой мощи, тренированное тело закаленного бойца скорее было бы уместно на поле брани, а не в тесноте убогой кухни, и все же Руфус выглядел совершенно по-домашнему.

— Сперва отведай вот это. — Из медного кувшина он налил густых белых сливок и поставил перед ней полную кружку.

— Я не пила молоко с тех пор, как была маленькой девочкой, — запротестовала было Порция, но тут же, к собственному недоумению, обнаружила, что содержимое кружки выглядит на редкость аппетитно.

— Сколько тебе лет?

— Семнадцать.

— Только-то? — Естественно, это относилось не к ее внешнему виду, а к поведению и суждениям, говорившим о богатом жизненном опыте.

— Безродным бродягам волей-неволей приходится взрослеть быстро, — язвительно заметила Порция. Руфус в ответ ограничился тем, что выразительно приподнял бровь и пожал плечами. И потянулся за каменным кувшином с виски на верхней полке.

— Ну и что ты теперь собираешься делать? — поинтересовалась Порция, набив себе рот хлебом с мясом. Руфус ответил не сразу.

— Хохотать как безумный — это одна возможность. Завывать как баньши — другая.

Не успела Порция задать следующий вопрос насчет размера выкупа, который он собирался потребовать за Оливию, как в дверь кто-то забарабанил. В дом ворвался Уилл — с таким видом, будто за ним гнался сам Люцифер.

— Тысяча чертей, Руфус, Джордж сказал, что украли не ту девчонку! — И он ошалело уставился на Порцию. — Это ее, что ли?

— Как видишь, Уилл, — отвечал Руфус, невозмутимо поддев на кончик ножа кусок сыра и отправляя его в рот. Тем временем Уилл прошел в комнату и разглядел пленницу повнимательнее.