Барбара Картленд - Горизонты любви

Затаив дыхание, Айна смотрела на него в ожидании, когда он исчезнет. Но он негромко позвал ее:

— Айна!

Ей показалось, имя сорвалось с его губ помимо воли.

Казалось, из его глаз струится свет, но она ни в чем не была уверена, кроме одного — он стоял перед ней.

— Ваша горничная сказала мне, где вас найти, — заговорил маркиз после длинной паузы.

— Ханна! — сорвалось у Айны, Губы маркиза тронула усмешка.

— «Миссис Уолгрейв» очень старалась доказать мне, будто никогда ничего не слышала о вас, но я увидел подпись вашего отца на одной из картин в холле.

Айна не могла говорить, она только все так же, не отводя глаз, смотрела на него, словно пытаясь удостовериться, что он не исчезнет, как видение.

Маркиз обошел каменную скамью и сел около нее. Тогда Айна отвернулась и стала смотреть в морскую даль.

Некоторое время он сидел молча, глядя на ее небольшой прямой нос, мягкий рот с горестно опущенными уголками губ, затем тихо сказал:

— Вас было трудно найти.

— Как же вам… удалось?.. — начала было Айна и вдруг вскрикнула. — А дядя Джордж… он… он не… с вами?

В голосе ее слышался страх, и маркиз поспешил сказать:

— Нет, я один. Ваш дядя убежден, что вы скрываетесь где-нибудь в Англии, но меня не покидало чувство, что вы вернетесь сюда, где вы жили с вашим отцом.

Айна молчала, не говорила, и он продолжал:

— В поисках вас я попробовал прислушаться к внутреннему голосу, как вы мне велели делать. И вот видите, — я преуспел.

Последовало молчание, затем, сделав над собой усилие, Айна заговорила:

— Зачем вам потребовалось искать меня?.. Пожалуйста… уходите… я хочу остаться одна;

— Именно этих слов я и ожидал от вас, — Сказал маркиз, — но, Айна, вы не можете наказать меня больше, чем я уже наказан.

Он глубоко вздохнул:

— Весь прошедший месяц я думал лишь о том, что я потерял. Я понял, моя жизнь станет безобразно пустой и бессмысленной, если я не найду вас снова.

Айна хотела было заметить, что у него есть ее тетя Люси.

Но это прозвучало бы пошло, да и само упоминание жены дяди было ей невыносимо.

Словно прочитав ее мысли, маркиз спокойно произнес:

— Я хотел бы вам многое объяснить, но не знаю, с чего начать.

Наконец Айна обрела способность говорить:

— Вам нечего объяснять, — быстро произнесла она, — я только хочу, чтобы вы ушли.

— Полагаю, если бы я послушался вас сейчас, вы упрекали бы себя всю оставшуюся жизнь за ту боль, которую вы причинили тому, кто отчаянно нуждался в вашей помощи.

И никто, кроме вас, не сможет понять тех мучений, через которые я прошел.

— Мучений?.. О чем это вы?.. Я… не понимаю.

Маркиз немного помолчал, потом снова заговорил:

— Действительно, я сомневаюсь, найдутся ли слова, которыми можно описать мои чувства сейчас. Вам придется воспользоваться вашей интуицией, о которой вы мне говорили и которая так испугала меня, когда мы сидели под миндальными деревьями.

— Вы… рассердились тогда на… меня, — прошептала Айна.

— Не рассердился, а испугался. Вы заставили меня увидеть, сколько прошло мимо меня, при том, что я сам считал свою жизнь заполненной до отказа и почти совершенной. — Он опять замолчал, потом добавил;

— Вы открыли мне новые горизонты, но сначала меня устрашила необходимость расстаться с привычной беззаботностью и устремиться навстречу опасностям, как предлагали вы.

Несмотря на свое нежелание вникать в суть сказанного, Айна прекрасно понимала, что он пытается ей сказать.

— Вы очень молоды, — продолжал маркиз. — Но благодаря вашему отцу ваше детство и юность прошли совершенно в иной обстановке, нежели жизнь большинства молоденьких девушек из общества. Поэтому вы знаете, что в природе мужчин есть возвышенная и приземленная стороны. И только от женщины зависит, какой выбор он сделает.

Айна слегка задрожала.

Пока он говорил, перед ее глазами возник образ красавицы леди Уимонд, но она думала о ней уже не как о своей родственнице, а как о Цирцее-соблазнительнице, которая заставляет забыть обо всем самом высоком, самом лучшем, что было в душе маркиза.

— Постарайтесь поверить мне. За всю свою жизнь я никогда не встречал женщины, хоть немного похожей на вас.

Клянусь, я понятия не имел о том, какой бывает настоящая любовь. Пока не увидел ваши глаза, когда вам сказали, что я прошу вашей руки.

— Как… я могла быть настолько… глупа… что… поверила в это? — горько обронила Айна.

— Но это было, и это правда! Айна, прошу, вас, поверьте мне, хоть это и кажется вам невероятным. В тот момент, когда наши взгляды встретились, я понял, как я люблю вас.

Никогда ни одну женщину я так не любил прежде. Вы, «только вы, могли бы унести меня к звездам.

Айна отшатнулась. Ведь маркиз говорил о том же, что она испытала в ту ночь.

Она сильно сжала руки коленями, говоря себе, что не должна слушать его, заставляя себя вспомнить события той ночи.

Как мог он после всего, что было, говорить о любви, которая уносила к звездам?

Но как ни сопротивлялась она мысленно его словам, она чувствовала, что вся дрожит при звуках его голоса, в котором слышалось то, о чем она страстно мечтала; и она боялась, что, если вдруг обернется, она прочтет любовь в его глазах.

— Я люблю вас, Айна! — мягко повторил маркиз. — Теперь я знаю, что полюбил вас в тот первый вечер, когда наши взгляды через весь огромный стол нашли друг друга, но тогда я не поверил себе. И я любил вас, когда увидел, как вы танцуете под цветущими миндальными деревьями, и думал тогда, что ничто не может быть красивее и совершеннее. Вы были, словно сама весна! — Он глубоко вздохнул. — Именно вы пробудили мое сердце от зимней спячки. Но я был слишком глуп и слишком эгоистичен, Я боялся, что вы разрушите мою такую удобную, так хорошо налаженную жизнь, в которой не предвиделось никаких перемен, только непрерывная скука до самой смерти.

— Но это… то, чего вы… хотели.

— Нет, этого я не хотел даже тогда! — возразил маркиз почти враждебно. — Для этого я был рожден, с этим я рос, и это я имел. Только вы оказались способны разглядеть во мне много другого, что гораздо предпочтительнее.

Айна не отвечала, и через минуту он сказал совсем тихо:

— Прошу вас, простите меня.

В его голосе звучала мольба, перед которой ей было трудно устоять, и все же, не оборачиваясь и не глядя на него, она нашла в себе силы отрицательно покачать головой.

Она не видела выражения страха и отчаяния, которое появилось на лице маркиза. Он долго-долго молчал.

— Я хотел бы попросить вас сделать кое-что для меня.

Для вас это не составит большого труда, и если у вас осталось хоть немного сочувствия ко мне, вы выполните мою просьбу.