Мэдлин Хантер - Грешница в шелках

Алессандра знала, что он, Джонатан, не одобрял этого, и частенько поддразнивала его; когда он говорил, что грешно направлять совсем молоденькую девушку на этот путь, она со снисходительной улыбкой объясняла, что именно девичья свежесть и невинность обеспечат Селии триумф.

- Да, я знал о намерениях вашей матери, - ответил Джонатан.

- И она выбрала для меня Энтони. - продолжала Селия. - А потом состоялся тот ужасный разговор с ним, после которого я покинула дом матери. Именно от Энтони я узнала, что он не намерен на мне жениться. Более того, он заявил, что моя мать знает о его планах и всецело их одобряет.

А вот этого Джонатан не знал, то есть не знал, что был выбран именно Дарджент. Что ж, теперь многое прояснилось. И все же…

- Да, все верно, Дарджент довольно богат, но все же можно было ожидать, что ваша мать найдет для вас пэра или наследника титула.

- Мама, конечно, предпочла бы этот вариант, но она считала, что и у меня должен быть выбор в этом вопросе. Она знала, что я влюбилась в Энтони, поэтому и приняла его предложение, которое оказалось очень щедрым.

- Да, это разумно, - с усмешкой кивнул Джонатан. - Было бы очень удобно, если бы вы еще и любили покровителя. Но думаю, Алессандра не посчиталась бы с вашими чувствами, если бы вы влюбились в совершенно неподходящего мужчину.

- Мать долго объясняла мне, что мой мужчина обязательно должен обладать внушительным состоянием.

«И это главная причина, по которой у нас с Селией не может быть каких-либо отношений», - промелькнуло у Джонатана.

- А история с долгом?… Как все это получилось?

- Оказалось, что те переговоры Энтони с моей матерью зашли значительно дальше, чем я предполагала. Он заявил, что еще тогда дал деньги на мое содержание за первые два года.

- И Алессандра не вернула ему эти деньги, когда вы убежали?

- Он говорит, что не вернула.

- Следовательно, вас тревожит именно тот долг, если я все правильно понял.

Селия кивнула:

- Да, очень тревожит. Мне надо было подождать со своими цветочными планами и, конечно же, не давать Мэриан и Белле приют в моем доме. Потому что теперь я потеряю дом, ведь Энтони почти наверняка решит выдвинуть свои претензии на собственность моей матери, если я не сумею выплатить долг. И что тогда будет с Мэриан и Беллой? Ведь получится, что я их ужасно подвела…

Джонатан нахмурился и проворчал:

- И вы теперь убеждаете себя в том, что у вас нет иного выбора, кроме как отработать этот долг?

Он тотчас же пожалел о своем резком тоне - но слишком уж его возмутили эти «раздумья» Селии. Потому что, с его точки зрения, тут и думать было не о чем. Но может быть, она и впрямь склонялась к тому, что уж лучше «отработать»?…

Уязвленная словами Джонатана, Селия остановилась.

- Просто я пытаюсь определить, что сулит мне тот или иной выбор. Взвешиваю все «за» и «против».

«Будь я проклят, если позволю ей пойти к этому мерзавцу», - сказал себе Джонатан. Внимательно посмотрев на девушку, он спросил:

- А хорошо ли вы представляете, что он вам предлагает? Безопасность? Да, пожалуй. Возможно, даже роскошь, то есть хороший дом, множество слуг и прочее… Думаю, ваша матушка объясняла вам все это.

- Разумеется, объясняла. Она только этим и занималась.

- А она объяснила вам, что случается, когда шелка с женщины сняты и она становится рабыней мужчины? - спросил Джонатан, глядя на Селию все так же пристально.

Она презрительно фыркнула:

- Вы полагаете, я такая дурочка? Уверяю вас, мать ничего не упустила при моем обучении. И она научила меня, как сохранять достоинство.

Джонатан невольно вздохнул. Он был уверен, что Алессандра не объясняла своей дочери, что случается, когда женщина надоедает своему покровителю.

- Так вот, Селия, выслушайте меня внимательно. Если вы пойдете по стопам матери, в вашей жизни непременно появятся мужчины, от которых лучше держаться подальше. Поверьте, далеко не все джентльмены являются таковыми при общении с такими женщинами, как ваша мать. Более того, некоторые из них оказываются редкостными мерзавцами.

- Благодарю вас за урок, мистер Олбрайтон. - Резко повернувшись, Селия пошла обратно по той же дорожке.

Джонатан тут же нагнал ее. Он теперь решил, что заставит Селию образумиться. Мысль о том, что она по доброй воле пойдет к Дардженту, приводила его в бешенство, и он готов был убить этого негодяя.

Джонатан обдумывал, как лучше переубедить Селию, когда вдруг увидел шагавшую ему навстречу высокую темноволосую женщину в отороченной мехом накидке поверх бархатного костюма для прогулок. Даму сопровождала более скромно одетая женщина, по виду - горничная.

Джонатан сразу же узнал леди в накидке и мысленно улыбнулся, предвкушая небольшое развлечение. В этот момент и она заметила их с Селией. И тотчас же, изменившись в лице, замерла, словно окаменела. А потом стала в панике озираться, как будто задумала стремительное бегство прямо по грязной траве. Наконец, очевидно, сообразив, что было бы глупо сходить с дорожки, дама продолжила свой путь. Поравнявшись с Джонатаном, она взглянула на него презрительно и, вскинув подбородок, горделиво проследовала дальше.

С трудом удерживаясь от смеха, Джонатан посмотрел на свою спутницу. Но та, густо покраснев, отвела глаза. Она не произнесла ни слова, пока он не подвел ее к кабриолету. Потом наконец сказала:

- Ваш совет принят к сведению, мистер Олбрайтон. Однако я давно не ребенок, поэтому в подобных советах не нуждаюсь.

- Я вовсе не собирался говорить с вами как с ребенком. Просто высказал свою точку зрения, вот и все. Вы взвешивали все «за» и «против», и я напомнил вам о некоторых весьма существенных минусах.

- Судя по всему, об этих же минусах напомнила мне и та женщина, что взглянула на меня с таким презрением. Она ясно дала понять, как люди относятся к дочери Алессандры Нортроп. Так что мне в общем-то нечего терять.

Джонатан помог Селии сесть в кабриолет, затем, шагнув к своему коню, вскочил в седло. И лишь после этого проговорил:

- Эта дама скорее всего понятия не имеет о том, кто вы такая.

- Вы хотите сказать, что ее презрительный взгляд был адресован вам? Значит, вы ее знаете?

Джонатан весело рассмеялся.

- Да, знаю. И очень даже неплохо. Эта леди - моя кузина.

- Меня кое-что интересует, - сказал Джонатан своему дядюшке. - И мой интерес - не праздное любопытство. Возможно, это имеет отношение к моим поискам. А если точнее, то мне бы хотелось как можно больше узнать об одном нашем общем знакомом.

- О ком ты? - спросил дядя, наливая себе портвейна (они сидели у камина в библиотеке Эдварда).