Джулия Лэндон - Скандальная куртизанка

Положив ладонь ей на талию, он привлек Кейт к себе. Он подумал, не проводить ли ее в дом, когда Кейт внезапно выставила вперед ладони и оттолкнула его. Грейсон поднял голову. Кейт открытым ртом пыталась глотнуть воздух.

— Я провожу вас, — задыхаясь, пробормотал Грейсон.

— Нет, — ответила Кейт и покачала головой, устремив на него пронизывающий взгляд. — Я не могу. Я не стану этого делать.

— Кейт…

— Нет, — снова повторила она и оттолкнула его. — Я заключила контракт с принцем. Я дала ему слово.

Угораздило же Грейсона из всех куртизанок Лондона почувствовать неодолимое желание именно к той, у которой столь развит голос совести. Он осторожно поднес ко рту ее руку и поцеловал пальцы.

— Позвольте мне войти, Кейт. Мы обсудим это…

Она неожиданно стащила перчатку со своей руки и распахнула дверь, заставив вздрогнуть лакея, который терпеливо ожидал снаружи.

Соскочив на землю, Кейт оглянулась на Грейсона. Он продолжал держать и сжимать ее перчатку.

— Спокойной ночи, ваша светлость, — сказала Кейт и побежала к двери. Минутой позже дверь распахнулась, дворецкий посмотрел на карету, а Кейт проскользнула внутрь. Дверь тут же захлопнулась за ней. Дверка кареты тоже закрылась, и экипаж покатил по Кинг-стрит.

Грейсон поднес перчатку Кейт к носу. Он понимал, что только что перешел некий порог безумия, но в этот момент его тело все еще продолжало пульсировать от страсти, и он продолжал ощущать тепло ее плоти.

Глава 18

Кейт прижалась спиной к закрытой двери. Дыхание у нее оставалось прерывистым, кожа полыхала.

Олдос вопросительно посмотрел на Кейт, принимая шубу, после чего нахмурился. Когда Олдос отвернулся, Кейт дотронулась пальцами до своих губ. Она не хотела забыть ощущение и силу того поцелуя. Ни за что.

Олдос повернулся к ней.

— А где ваша перчатка?

— А-а… — Она посмотрела на руку без перчатки. — Она испорчена. Я разлила вино.

— Вино? А добрый джентльмен собирается ее постирать?

Кейт почувствовала, что краснеет. Вскинув подбородок, она посмотрела Олдосу в глаза.

— Не думаю.

Однако она не смогла обмануть Олдоса. Он вдруг ухмыльнулся и двинулся к ней. Положив руки ей на плечи, он оттащил ее от двери.

— Вам не нужно беспокоиться о том, какие мысли бродят у меня в голове, девочка, — сказал он. — Лучше подумайте о том, какие мысли терзают лысую голову Дигби.

Кейт застонала.

Олдос не ошибался. Когда Дигби появился на следующий день, новость, рассказанная Кейт, обеспокоила его сверх всякой меры. Он застал ее в покоях, в домашней одежде. Она сидела в кресле, рассеянно просматривая последнюю газету, а ее мысли пребывали совершенно в другом месте. Рядом стояла тарелка со свежеиспеченными булочками, но у Кейт не было аппетита.

Дигби вошел в комнату вслед за Олдосом и на ходу бросил пальто на диван. Несмотря на свое брюшко, Дигби элегантно нагнулся, чтобы поцеловать Кейт в щечку.

— Мисс Бержерон, вы выглядите как всегда восхитительно, однако, судя по вашему виду, вы всю ночь провели в развлечениях.

— Вовсе нет, — возразила она, игриво постучав по его руке. — Я вернулась домой довольно рано, всего в два часа.

— В два часа! — воскликнул Дигби, вскинув брови. — Стало быть, ваш выезд не завершился с окончанием оперы?

Она скромно покачала головой. Сияя от восторга, Дигби сел рядом.

— Расскажи мне все, дорогая, — попросил он, угощаясь булочкой, — и не пропускай ни единой детали.

Кейт без колебаний рассказала ему все — она до смерти хотела поговорить о вчерашнем вечере. Она рассказала ему об опере, о великолепии ложи герцога Дарлингтона, о знакомстве с сестрой герцога и, разумеется, о его любовнице. Она рассказала ему о Сент-Джеймсском дворце, но тут снова вошел Олдос и внимательно выслушал ее описание.

Когда Олдос снова вышел, Кейт рассказала о принце и игре в «спекуляцию», а также о том, как выиграла ошеломительную сумму в двадцать четыре фунта.

— Двадцать четыре фунта? — воскликнул Дигби. — И где же они?

— Надежно отложены — половина на оплату ренты для подруг, а половина — на будущие проекты.

— Что еще? — настойчиво допытывался Дигби, угощаясь второй булочкой и чаем.

Она рассказала ему о том, как ее обвинили в шулерстве, что страшно рассердило Дигби и вынудило его чертыхнуться. Однако, успокоившись, он жестом попросил ее продолжить рассказ. И Кейт рассказала, как за нее заступился герцог.

Кейт подалась вперед.

— Он мгновенно вывел меня из зала, — шепотом пояснила она. — Он был очень зол на лорда Даннинга и уверял меня, что я не заслуживаю такого обращения.

— Разумеется, не заслуживаешь!

— Но когда мы приехали сюда, он… он поцеловал меня, Дигби. — А возможно, это она его поцеловала. Она не могла вспомнить.

Дигби замер, поднеся ко рту булочку, затем проглотил то, что было во рту, и положил булку на тарелку. Достав носовой платочек, он аккуратно вытер руки и вернул его в карман. Потом посмотрел Кейт прямо в глаза.

— Ты должна воспользоваться этим, чтобы получить от него что-нибудь ценное.

— Прошу прощения?

— Кейт, послушай, — твердо проговорил Дигби. — Герцог попал под твои чары. Большинство мужчин в конечном итоге попадают — достаточно было только посмотреть на тех, кто находился вокруг игорных столов Кузино. Но это — золотая возможность для того, чтобы попросить денег или чего-нибудь еще. Того, что тебе может понадобиться.

— Нет, — возразила Кейт и решительно покачала головой.

Дигби поймал ее руку и крепко сжал ее.

— Да! — энергично произнес он. — Ты не должна упускать такую возможность!

— Я не стану его использовать! — испытывая ужас, воскликнула Кейт и попыталась выдернуть руку.

— А почему нет? Ведь он использует тебя! Дорогая, как ты думаешь, сколько лет ты сможешь рассчитывать на свою красоту? А что будет потом, когда твоя красота увянет и эти лорды начнут смотреть на других?

— Дигби!

— Не беспокойся, — успокоил ее Дигби. — Я всегда буду считать тебя красивее всех, но эти джентльмены по мере того, как ты начнешь стареть, начнут смотреть на более молодые, более красивые лица. Ты — цветок, это верно, но цветы в конечном итоге вянут и засыхают в тени других цветков.

— Ах, — воскликнула Кейт, выдергивая руку. — Все было вовсе не так, — упорствовала она. — Это отличалось от обычной похоти.

Дигби заморгал глазами. Затем они стали круглыми от удивления.

— Бедняжка ты моя! — засмеялся он. — Любовь моя, ты не должна предаваться фантазиям о том, что в этом поцелуе было что-то другое, кроме похоти!