Розалинда Лейкер - Аттракцион любви

Жандарм простился с Лизетт у дверей монастыря. Это было старинное мрачное здание из серого камня, производившее довольно суровое впечатление. Массивную дверь открыла пожилая монахиня с добрым морщинистым лицом. При виде убитой горем Лизетт она проявила искреннее сочувствие.

– Входите, дитя мое, – гостеприимно пригласила она. – Я сестра Дельфина. Прошу вас, входите, что бы ни привело вас сюда.

Когда Лизетт вошла в вестибюль, выкрашенный белой краской, перед ее глазами все вдруг закружилось, и она как подкошенная упала на каменный пол.

Глава 10

Очнулась Лизетт на деревянной скамье, а рядом находилась сестра Дельфина, которая держала у ее носа ароматическую соль. Чуть поодаль, с интересом глядя на Лизетт, стояла другая сестра – помоложе, и держала в руке стакан с водой.

– Как вас зовут? – осторожно спросила сестра Дельфина, помогая ей подняться.

– Лизетт Декур.

Лизетт взяла стакан, жадно сделала глоток.

– Спасибо за заботу.

– Наш монастырь – прибежище для всех нуждающихся женщин любого возраста, – проникновенным ласковым голосом проговорила сестра Дельфина. – Итак, если вы чувствуете себя достаточно окрепшей, настоятельница нашего монастыря, матушка аббатиса, хотела бы с вами поговорить.

Кивнув, Лизетт поднялась с лавки. Более молодая монахиня, назвавшая себя сестрой Мартиной, провела ее по галерее с каменными полами в кабинет настоятельницы. Постучав в дверь, она вошла внутрь и, доложив о приходе Лизетт, удалилась.

Аббатиса сидела за большим письменным столом. Это была женщина строгого вида с острыми серыми глазами и жесткими губами. Ее лицо было таким же белым, как ее накрахмаленная камилавка. Казалось, она никогда не выходила на солнечный свет.

– Присаживайтесь, Лизетт. Что привело вас сюда? Лизетт села на предложенный ей стул и начала сбивчиво рассказывать свою историю.

– Меня ограбили в поезде по пути в Нант. Осталось только то, что на мне. Я заявила о краже жандарму, и он, узнав, что мне некуда идти, привел меня сюда. Я рассчитываю на вашу помощь.

Аббатиса не отрывая глаз, смотрела на Лизетт.

– До Нанта отсюда еще довольно далеко. Какова цель вашей поездки?

Выслушав Лизетт, настоятельница кивнула.

– Значит, вы хотите остаться здесь до утра, а потом попытаться связаться с вашим мужем?

– Я не замужем, и у меня нет семьи. Некому прийти на помощь.

В данном случае не было никакого смысла повторять легенду о муже – моряке дальнего плавания. На лице аббатисы не дрогнул ни один мускул.

– У вас есть друзья?

– Да, но среди них нет ни одного, к кому я могла бы обратиться за помощью.

– И как вы представляете себе ближайшее будущее? Лизетт провела кончиками пальцев по лбу.

– Не знаю, матушка аббатиса, – устало ответила она. – У меня не было времени подумать об этом.

Аббатиса откинулась на спинку стула.

– Я вижу, вы еще пребываете в состоянии шока. Думаю, сейчас нет смысла обсуждать ваши проблемы. Вы можете остаться здесь до утра. Завтра мы снова поговорим и решим, что делать дальше.

После ужина, состоящего из супа и хлеба, Лизетт нашла укромный уголок, собираясь вышвырнуть фальшивое обручальное кольцо, но вовремя опомнилась. Оно ей еще может понадобиться, когда она покинет стены монастыря. Она сунула кольцо в карман и стерла зеленоватое пятно на пальце, на котором постоянно оставался след от латунного украшения. Потом сестра Мартина, ждавшая в вестибюле, провела ее в общую спальню невероятных размеров, в которой около тридцати женщин всех возрастов готовились ко сну. Среди них оказалось несколько беременных, другие были с жадными взглядами и настолько истощенные, что походили на скелеты. От усталости они не могли говорить друг с другом, а просто валились на кровать, натянув на себя одеяло. Но многие с любопытством смотрели на Лизетт, когда она шла к своей кровати, стоявшей в похожей на келью нише в дальнем конце дортуара.

– Закройте дверь на засов, – посоветовала сестра Мартина и со светильником в руках вышла из комнаты. – Иначе я не ручаюсь за ваше платье и драгоценности. За ночь вы можете потерять и их.

Лизетт последовала совету монахини, затем развернула холщовую рубаху, которую ей выдали в монастыре. Такие же были на женщинах, собиравшихся лечь спать. Рубаха казалась чистой, но от нее сильно пахло карболовым мылом. Постельное белье – в заплатах, но без пятен и хорошо отутюжено. Стирка, видимо, была одним из важных послушаний в монастыре, подумала Лизетт. Забравшись в постель, она почувствовала, что матрас такой же жесткий, как и подушка, но была благодарна и за этот кров.

Вскоре Лизетт увидела, как исчезла полоска света под дверью: это дежурная монахиня погасила освещение в общей спальне. Но тишина не наступила и после этого – до Лизетт доносились всхлипывания, стоны и глубокие вздохи. Многие женщины громко храпели.

Уснуть в такой атмосфере было почти невозможно, и Лизетт ломала голову над тем, как ей выбраться из этого страшного и абсолютно непредвиденного тупика. Хорошо еще, что ее немногие драгоценности, включая подаренное отцом жемчужное ожерелье, были на ней. Иначе бы она потеряла и это. Сняв накидку с капюшоном, она обнаружила во внутреннем кармане несколько франков. При ее нынешнем финансовом положении это было все равно, что найти клад.

Лизетт снова задумалась о главном – как и где она будет рожать. Оставался лишь один выход – довериться монахиням. Это ее не пугало: в обители, вероятно, часто приходилось принимать роды, и среди монашек наверняка найдутся опытные акушерки. Сегодня вечером, впервые переступив порог монастыря, она почувствовала, что присутствие монахинь создавало атмосферу уюта и надежности. Лизетт уже выбрала имя для ребенка. Если родится мальчик, она назовет его Шарлем – в честь своего отца, если девочка – Марией-Луизой, как звали ее мать.

Утром все завтракали за длинным общим столом в холодном зале, сплошь уставленном строительными лесами. Потолки были настолько высоки, что тепло от большого камина в углу совершенно не ощущалось в другом конце помещения. После завтрака Лизетт помогла убрать со стола, несколько женщин уже начали мыть посуду на кухне. Когда она взяла полотенце, чтобы вытирать тарелки и стаканы, вошла сестра Мартина, она искала Лизетт взглядом. Аббатиса снова желала ее видеть.

– Ваша речь и манеры, Лизетт, говорят о том, что вы происходите из хорошей семьи, – начала настоятельница, когда Лизетт села на стул по другую сторону стола. – По логике вещей, вы не должны были оказаться в этом месте. Я уверена, что есть люди, которые могли бы помочь в вашем отчаянном положении. Вы никого не вспомнили прошлой ночью, кто мог бы вам помочь?