Дебора Макгилливрей - В ее постели

– Это невозможно, лорд Шеллон. Я сожалею, что ваше путешествие из Гленроа было совершено впустую. – Эйтин испытала гордость: ей удалось придать своему голосу нужный тон непреклонности.

Глаза Шеллона сузились, он явно не привык к подчинению.

– Леди Эйтин, последние две недели мне приходилось иметь дело с женщинами клана Огилви, поэтому меня не удивляет ваш отказ исполнить мое распоряжение. Кажется, у вас с моей женой гораздо больше общего, чем просто внешнее сходство.

Дракон Шеллон сделал несколько шагов по направлению к ней, без сомнения, чтобы запугать Эйтин мощью своего устрашающего присутствия. Эти темно-зеленые глаза обладали силой прорываться сквозь защитные барьеры ее разума, обнажать все мысли. Эйтин закусила губу, несколько мгновений изучая грозного воина. В Шеллоне пылал таинственный огонь, древний огонь, и он горел ярче, чем у любого другого. Чертовски затруднительно. Никогда еще она не видела человека, окруженного такой темной, таинственной аурой.

Эйтин испытала облегчение, что Джулиан Шеллон женился не на ней, а на ее кузине Тамлин. Несмотря на греховную привлекательность, Шеллон внушал страх. Только дураки и слепцы не испугались бы могущественного Дракона. Не в состоянии встретиться с его пронзительным взглядом, Эйтин отвела глаза – из страха, что он разгадает всю ее ложь.

Ее взгляд столкнулся с завораживающим взглядом Сент-Джайлза, и внезапно его устрашающий кузен пропал из ее мыслей. Каким бы внушительным и неотразимым ни выглядел Джулиан Шеллон, не он, а Деймиан привлекал ее. Странно, что она совсем недавно была поражена их сходством. Теперь эта похожесть утратила силу; именно их различия завораживали Эйтин.

Ее тело, душа, сердце были околдованы Деймианом Сент-Джайлзом, они навсегда связаны с этим темным, таинственным воином.

– Леди Эйтин, боюсь, вы не понимаете. Я не прошу увидеть лорда Лайонглена – я требую этого. Эдуард назначил меня господином Глен-Эллаха. Посему мои приказы будут выполняться беспрекословно.

– Всего Глен-Эллаха? – чуть слышно проговорила она. Он кивнул:

– Всего, включая Койнлер-Вуд… ведь, как я полагаю, именно это вас интересует.

Она сделала глубокий вдох и сжала губы, борясь с поднимающейся яростью.

– Эдуард не имеет права распоряжаться здесь. Мои титулы и земли перешли ко мне согласно древней хартии клана Огилви. Право наследования, таким образом…

– Да мои уши уже онемели, слушая про все эти ваши пиктские обычаи, – нетерпеливо отмахнулся Шеллон. – Я ведь женился на наследнице Огилви? Эдуард – верховный правитель Шотландии. Его приказы становятся законами по сюзеренитету. Шотландская армия разгромлена. Большинство представителей шотландской знати либо мертвы, либо в плену у Плантагенета.

– Либо их расположение куплено за английское золото и титулы, – дерзко усмехнулась Эйтин. – Каковы бы ни были мысли Эдуарда Длинноногого по этому вопросу, Койнлер-Вуд мой.

Шеллон послал ей беглую улыбку.

– Не заблуждайтесь на этот счет, миледи. По хартии Эдуарда я владею обоими гленами. Этого не изменить. Ваша кузина – моя жена – примирилась с этим, и я полагаю, она не находит свою участь такой уж тяжелой. Хватит разговоров. Я желаю видеть Лайонглена – немедленно.

Эйтин попыталась сглотнуть, но не смогла. В горле слишком пересохло. Она силилась удержать взгляд на лорде Шеллоне, но глаза то и дело устремлялись к Деймиану.

– Мне очень жаль, лорд Шеллон, но вы не можете увидеть Лайонглена. Он болен… тяжело болен.

Глаза Деймиана сузились.

– Насколько болен?

– Слишком болен, чтобы принимать кого бы то ни было. Если вы объясните мне причину вашего визита, я постараюсь передать ее так, чтобы он понял. Но заметьте, я ничего не обещаю. – Разумное замечание, она и в самом деле не уверена, как много услышит человек, уже около двух месяцев находящийся в могиле.

– Леди Эйтин, я увижу Лайонглена. Сейчас же, – повторил Шеллон.

Эйтин сделала шаг назад, взглянула на Деймиана, но и там увидела неумолимость. Эйтин надеялась, что они примут ее отговорку и уедут и ей не придется вытаскивать на свет весь свой арсенал лжи. Чем больше лжи она произносила, тем менее правдоподобной казалась она даже ей самой. Эйтин на шаг попятилась, затем остановила свое трусливое отступление и выпрямила спину.

– Я леди Лайонглен. Я решаю все вопросы, касающиеся поместья.

– Прошу прощения? – Шеллон нахмурился, потом взглянул на Деймиана. – Насколько я понимаю, вы леди Койнлер-Вуд, подопечная Лайонглена. Теперь вы утверждаете, что вы баронесса Лайонглен?

– Да. Флаг Лайонглена не развевается над крепостью, и наши ворота остаются закрытыми для всех визитеров. Я позволила впустить вас и ваших людей потому, что вы теперь родственник. Мой супруг… плохо себя чувствует и не принимает посетителей.

Голова Деймиана дернулась.

– Супруг? – обвиняюще проревел он и на этот раз направился к ней с таким видом, словно хотел придушить. – Вы – моя бабушка?

Эйтин разинула рот. Определенно он ненормальный. Совершенно ненормальный. Странно, но раньше она не замечала никаких признаков безумия. Разумеется, тогда он находился под действием чар и зелья, она не видела его в обычном состоянии.

– Вы… вы думаете, что вы внук Лайонглена? – Она покачала головой и почувствовала головокружение. – Нет, у моего опеку… мужа не было детей от п-первой жены. Хотя вообще-то был один ребенок, дочь…

– Моя мать! – резко бросил он.

Эйтин понимала, что выглядит глупо, но не могла прекратить качать головой из стороны в сторону.

– Но она умерла очень давно… почти сорок лет назад… в тот же год, что и его супруга, от ужасной лихорадки, которая унесла жизни многих людей Глен-Эллаха.

– Моя бабушка действительно умерла от изнуряющей лихорадки. Но моя мать выжила. Когда она вышла замуж за моего отца – норманна, – Лайонглен лишил ее наследства. Он поклялся, что ее имя будет навсегда вычеркнуто из его жизни. Похоже, он сдержал свою клятву.

– Но… но… – Жар прихлынул к лицу Эйтин, и холл завертелся вокруг нее, когда весь ужас его слов дошел до ее сознания.

– Я внук Гилкриста Фрейзера, барона Лайонглена. В силу его возраста и немощи и в знак уважения, Эдуард Длинноногий поручил мне принять на себя управление Лайонгленом. У меня есть королевский указ, и отныне я – новый барон Глен-Эллаха. Король посчитал, что это будет…

– Не-е-ет! – Эйтин ухватилась за спинку стула, чтобы не упасть. Казалось, обрушился небесный свод. Ей пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы то немногое, что она съела, осталось в желудке.

Как будто чудовищности заявления Рейвенхока не было достаточно, чтобы доконать ее, послышался шум со стороны дверей, ведущих в кухню. Монстр о трех головах, с шестью ногами и шестью мельтешащими руками попытался протиснуться в дверь.