Синтия Райт - Любви тернистый путь

Миген медленно вынула шпильки из спутавшейся прически и будто загипнотизированная, наблюдала в зеркале уже за иной Миген, безжалостно долго расчесывавшей волосы. Наконец она начала скручивать сверкающий цветом черного янтаря поток волос и закрепила его на затылке.

Вдруг она увидела это. Синяк у корней волос, в нескольких дюймах от затылка. Он был розовый, как цвет поцелуя, если только такие бывают. Сердце Миген заколотилось, подбородок задрожал, и она зажмурилась, стараясь сдержать обжигающие слезы. Затем осторожно притронулась пальцами к отметке, оставленной Лайоном. Ее охватило воспоминание о его сильных, нежных руках, о дурманящем аромате его бронзовой кожи, о горячих поцелуях, о его удивительных объятиях, в которых ее хрупкое тело сливалось с его стройным, жилистым, мускулистым…

Миген уже не пыталась остановить слезы. Горестные рыдания вызвали у нее безысходную тоску, которая, казалось, медленно разливалась по всем клеточкам ее тела. Миген наконец обратила внимание на жгучую боль между ногами, которая красноречивее всех слов напоминала о случившемся…

Но вот поток слез иссяк. Миген привстала, чтобы снова посмотреться в зеркало, и, взглянув на себя, почувствовала, как к ней постепенно возвращается ее прирожденное жизнелюбие.

«Разве я допускала раньше, чтобы кто-нибудь обидел меня-? — критически размышляла она. — Пусть даже мать или отец… С детских лет я научилась в поисках счастья ни на кого не надеяться. Так есть ли причина, по которой я позволила такому.., такому варвару, как Лайон Хэмпшир, причинить мне подобные муки?»

Силы внезапно вернулись к ней, и она стала быстро одеваться. «Я совершила ужасную ошибку, дурочка! Но нет никаких оснований и дальше вести себя так же глупо. Впредь я должна, как всегда, сама заботиться о себе. Мне ничего не нужно ни от Лайона, ни от Присциллы!»

Ее глаза снова заблестели, как аметисты, и она уверенно повязала поверх черного платья белый хрустящий фартук.

«Я просто убегу из этого города, — решила она, — и отправлюсь куда глаза глядят. Надо все начать сначала — вот что мне нужно! Как только я смогу…»

В дверь постучали. В коридоре стояла высокая чопорная служанка с кухни.

— Мисс Уэйд вернулась? — спросила ее Миген.

— Да, Саут. Она обедает. У госпожи не было времени переодеться, но пока она о вас не спрашивала. Вы должны пойти в зеленую гостиную. Там они пьют вино и…

Миген поспешила, слегка прихрамывая, в парадную часть дома…

В зеленой гостиной Лайон Хэмпшир стоял у камина, опершись локтем на мраморную каминную полку, и лениво оглядывал комнату, Уильяма, Энн и Присциллу.

Его невеста в изумрудно-зеленом платье выглядела особенно красивой: пышная грудь, тонкая талия. Кружевная ленточка украшала длинную шею, золотисто-каштановые локоны были причесаны по последней моде — распущенные вдоль щек и заплетенные в косу на спине.

Присцилла заметила, что Лайон наблюдает за ней. Пытаясь изобразить кокетливую улыбку, она слегка склонила голову, показывая ему свой точеный профиль.

Лайон вздохнул, когда Присцилла пересекла комнату, так и не дождавшись, что он первый сделает шаг навстречу ей. Несмотря на красоту, которая теперь начинала рискованно напоминать красоту Энн Бингхэм, в Присцилле было нечто, вызывающее в нем какое-то презрение. Его невеста была жеманной, пустой И тщеславной.

Лайон сделал большой глоток бренди. Перед ним всплыло очаровательное личико Миген, и Лайон снова почувствовал страстное желание, к которому теперь примешивалось чувство вины.

"Миген, — рассуждал он, — конечно, не заслужила такого обращения. Правда, пока не увидел о многом свидетельствующую кровь, я не понимал, что Миген серьезно влюблена в меня.

Довелось ли кому-нибудь слышать о такой привлекательной служанке, как Миген, которая оставалась бы при этом еще и девственницей?" Лайон и подумать не мог, что Джеймс Уэйд уложил бы ее в постель. Эта уверенность почему-то принесла ему облегчение. Он хорошо понимал, что не должен испытывать К горничной никаких чувств, особенно в своем нынешнем положении жениха.

Но как она необычна! Лайон вновь испытал жалящее чувство вины, когда вспомнил, какой была Миген в том сумраке, — слезы, сверкающие в ее фиалковых глазах, а во взгляде — надежда и любовь.

«Я завел Миген в глубокую воду с головой и бросил ее, — горько признался он себе, выпив еще бренди. — Но черт побери, откуда я мог знать, что девушка до этого момента так глубоко никогда не плавала?»

— Заявляю, мистер Хэмпшир, что сейчас вы в тысяче миль отсюда! — Слова Присциллы звучали довольно резко. — Я рядом уже целую минуту!

— Целой минуты пройти не могло! Миледи, нижайше прошу прощения. — Тон Лайона опровергал его слова, и Присцилла подозрительно посмотрела на него.

— Вы для меня, Лайон, загадка. Я никогда не знаю, что и подумать…

— Моя дорогая, я всегда точно такой, каким выгляжу. Не изобретайте тайн, коль их нет. — Он отхлебнул глоток бренди, взглянув поверх бокала на входившую в комнату Миген.

Сейчас она уже не была бледной, плачущей девушкой, с которой он простился на окраине города. Заметив в глазах жениха нескрываемый интерес, Присцилла проследила, куда он смотрит.

Увидев Лайона, Миген ощутила, будто ей дали сильную пощечину, и на мгновение запнулась. Он никогда еще не был так красив, и, как всегда, уже само присутствие Хэмпшира действовало как возбуждающий фактор.

Она сделала глубокий вдох и спокойно посмотрела Лайону в глаза. Щеки Миген зарделись. Уязвимость в ее взоре сменилась враждебностью. От удивления Лайон приподнял выгоревшие брови и подумал: совершенно ясно, что негодница должна была выпить много спиртного, чтобы заглушить память о нем! Миген его игнорировала. Служанка обращалась исключительно к Присцилле, которая сообщила, что нынешним вечером они едут в театр и что нужно подготовить ее платье абрикосового цвета.

— Придешь в мою спальню в половине девятого, — закончила она отрешенным тоном.

Миген слегка, в знак безмолвного протеста, вздернула подбородок, присев в реверансе и глуповато кивнув головой. Лайон только усмехнулся и не обратил внимания на настороженный взгляд наблюдательной Энн Бингхэм.

Миген прислонилась к стене, ожидая, пока утихнет охватившая ее дрожь. Она была не в силах ни сдержать, ни осознать свое страстное желание прикоснуться к Лайону, прижаться лицом к его широкой, сильной груди, почувствовать крепкие и нежные объятия. «Днем, — думала она, заливаясь слезами, — Лайон наслаждался мной, и ему потребовалось так мало времени для того, чтобы облачиться в свой лучший костюм, отобедать со своей невестой, а затем сопроводить ее в театр!» : , Миген, поборов слезы, выпрямила спину, сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. «Злобный трусишка! Я не допущу, чтобы ты победил! Я буду бороться, какой бы дьявол ни управлял моими эмоциями. Лайон Хэмпшир может завладеть своей драгоценной Присциллой, но меня ему не видать больше. А еще говорил, что я его друг! Какой идиоткой я была!»