Элен Бронтэ - Прекрасная партия

В этом она глубоко ошибалась. Миссис Элингтон привлекла внимание Джеймса описанием достоинств мисс Шелтон и не забыла добавить, как она рада, что мисс Сьюзен заменяет ей вылетевшую из родного гнезда старшую дочь.

— В самом деле? — удивился он. — Вы, как видно, очень привязаны к этой леди. Каковы ее дальнейшие намерения?

— Намерения? О чем вы, дорогой друг?

— Я хотел спросить, чем она намерена заняться после того, как погостит у вас, миссис Элингтон, — пояснил джентльмен.

— Погостит? О, Джеймс, конечно же, она не гостья в нашем доме, а член семьи. У бедной девушки нет никаких средств к существованию, после женитьбы ее брата она лишилась и той скромной пенсии, что получала по смерти отца, и мы, разумеется, должны проявить заботу о ней!

— Да, пожалуй, если ей не на что жить… — задумчиво согласился мистер Элингтон. — Но она выглядит как настоящая леди — платье, прическа…

Он невольно покосился на граничащий с безвкусием утренний наряд Джулии, а также на ее многочисленные туго завитые локоны, каждый из которых был заколот жемчужной шпилькой.

— Она и есть настоящая леди, дорогой, — умильным голосом продолжила миссис Элингтон. — Она происходит из очень древнего семейства, и только финансовые авантюры ее прадеда лишили эту семью заслуженного достатка. Но ее красота и благонравие полностью покрывают это досадное обстоятельство.

Мистер Элингтон вынужден был согласиться с этим утверждением, хотя Сьюзен не показалась ему уж очень благонравной девушкой — от его наблюдательных глаз не ускользнул ее насмешливый взгляд и легкая улыбка, появлявшаяся на губах в то время, как он задавал естественные, на его взгляд, вопросы о ежедневном укладе семьи.

За обедом гость вел себя безупречно, демонстрируя хорошие манеры — и только. Ни остроумных историй, которыми обычно полны карманы путешественников, ни комплиментов подаваемым блюдам и сервировке, о чем не забыл бы мистер Хейвуд… Впрочем, миссис Элингтон и Джулия были вполне довольны — Сьюзен сидела напротив гостя и прелестно выглядела в светло-голубом платье, что позволяло обеим леди надеяться на проявление им интереса к даме, не являющейся его близкой родственницей.

По мнению, сложившемуся у миссис Элингтон после первой беседы с Джеймсом, он был достаточно серьезен и образован, но при этом не обладал живостью ума, подобно мистеру Хейвуду, и этот недостаток мог помешать ему иметь большой успех у дам. Наличие же прямо в собственном доме хорошенькой девушки вполне могло сподвигнуть его на робкие ухаживания, особенно если барышня будет его поощрять.

Надо заметить, что характер мистера Элингтона не сразу раскрывался окружающим именно в силу его неразговорчивости — ныне в свете были популярны бойкие, даже развязные молодые люди, умеющие рассказать при случае фривольный анекдот или пропеть два-три сонета, и некоторые самонадеянные леди сразу же считали, что постигли суть подобных натур, какие бы недостатки ума, вкуса или благородства на самом деле не таились в этих джентльменах.

Мистер Джеймс Элингтон, благодаря своим тетушкам, с ранних лет усвоил, что излишняя болтливость может ограничить его в свободе поступать по собственному разумению. Будь то победа в драке над сыном бакалейщика или несправедливое наказание учителя — Джеймс отнюдь не спешил делиться этими обстоятельствами с тетками и чаще всего оказывался прав. Его откровенность следовало заслужить, и только покойный дядюшка Прескотт пользовался его доверием до самого отъезда Джеймса из дому, свято храня все сокровенные тайны мальчика. Его краткие воспоминания о мачехе и сестрах содержали горечи, но это не означало, что он должен поспешно открыть им свою душу. Во всяком случае, отсутствие приятной беседы за столом его ничуть не угнетало.

— Расскажите нам об Италии, мистер Элингтон, — наконец не выдержала Сьюзен.

Джентльмен, невозмутимо отложил столовые приборы, расправил салфетку и только после этого поднял глаза на девушку напротив:

— Какой в этом смысл, мисс Шелтон? Ни один рассказ не поможет составить впечатление об этой необыкновенной стране у тех, кто там не побывал.

— Все зависит от желания рассказчика, — возразила Сьюзен. — Обычно вернувшиеся домой путешественники делятся своими впечатлениями с теми, кто не может по тем или иным причинам позволить себе увидеть дальние края. А некоторые, заботясь о просвещении своих сограждан, даже издают книги о своих путешествиях.

— И что описывают эти люди своим восторженным слушателям? — пренебрежительно отозвался мистер Элингтон. — Всегда одно и то же — какое в Италии жаркое солнце, голубое небо, оливковые деревья и кьянти. В лучшем случае, еще упоминают развалины Колизея и папский дворец. Только очень малообразованные или чрезмерно экзальтированные особы могут разглядеть в подобных рассказах плоды просветительской работы.

Миссис Элингтон и Джулия с недоумением слушали эти смелые высказывания, но мисс Шелтон почувствовала раздражение. Ей показалось, что пол экзальтированной особой он имеет в виду ее.

— Что ж, если вам претят подобные истории, не уподобляйтесь таким рассказчикам, мистер Элингтон, — насмешливо бросила она. — Образованный человек с обширным кругозором всегда сумеет рассказать что-нибудь действительно интересное, не опускаясь до банальностей.

— Что ж, я в меру своего красноречия готов удовлетворить ваше любопытство, мисс Шелтон, если вы зададите вопрос в более конкретной форме. Что именно вы желаете знать об Италии? Боюсь, я плохо разбираюсь в чудесах итальянской моды.

— Вместо слова «любопытство» я бы предпочла «любознательность», — ответила на укол Сьюзен. — Что касается моих интересов, они никоим образом не ограничены модой. Я бы хотела знать, как живут итальянцы, восхищаются ли они своими памятниками и знаменитыми полотнами, или привычный вид всего этого великолепия сделал их нечувствительными к прекрасному. Мне почему-то кажется, что иностранцы гораздо больше превозносят эту страну, чем ее жители.

— Итальянцы — шумный, неопрятный народ, мисс Шелтон. Их аристократия гордится своим происхождением от цезарей, но не создает ничего нового, предпочитая похваляться потемневшими от иремени картинами великих мастеров и полуразрушенными дворцами предков.

— Неужели тебе не понравилось в Италии, Джеймс? — вмешалась пораженная речами брата Джулия.

— Если бы я мог выбирать, я бы предпочел Италию без итальянцев, — резко ответил джентльмен. — Созерцать все это великолепие было бы гораздо приятнее в тишине и уединении. Бесконечные уличные свары между домохозяйками, драки нищих и текущие на голову помои сильно портят впечатление от дворцов и статуй.